Чтение онлайн

Пока дошли к купальням, план операции разработан был детальнейшим образом. И Роман тотчас же отправился в город, чтобы своевременно предупредить товарищей, намеченных на это дело. Место встречи в том самом скверике после полуночи. Как раз в эту пору заходит луна. Чтобы до рассвета и управиться.

Артем со Смирновым пошли берегом дальше. Миновав купальни, где нужно было сворачивать на людную и шумную в этот вечерний час набережную, Артем попросил Смирнова идти помедленнее, чтобы он мог догнать его. А он отнесет удочку, да и попрощаться нужно.

Дед с внуком сидели недалеко от лодки возле костра, над которым в котелке на треноге упревала уха из наловленных Матвейкой красноперов и подустов.

— А товарищи ж твои где? Как раз и уха готова.

И сказано это было не для видимости. Возле костра на разостланной полотняной ветошке лежало пять ложек (всегда были запасные — для добрых людей), лежал нарезанный кусками хлеб. Артем сразу представил себе, как им обоим, так привыкшим уже к нему, будет не хватать его за сегодняшним ужином. Вот почему сказал с сожалением:

— Э, Евтух Игнатьич, сегодня ужинайте одни, без меня.

Дед и Матвейка поднялись на ноги.

— Не знаю, как и благодарить вас за все!

— Полно, оставь.

— Земной поклон Филиппу Игнатьевичу, спасителю моему! — продолжал Артем. — Тетке Секлете и Марьяне за то, что, как ребенка малого, выходили меня, поставили на ноги. И, кажется, недаром, так и передайте: еще на что-нибудь путное, гляди, и пригожусь.

С большой нежностью он обнял деда. Хотел прижать к себе Матвейку, только протянул руку, как тот быстро наклонился и поцеловал ее. Артем даже вздрогнул: с Матвейкой никогда такого не бывало! Но, правда, не бывало никогда еще и этой минуты расставания. И только теперь понял Артем, кем он стал для мальчугана-сироты за эти без малого три месяца. Желая хоть немного утешить опечаленного мальчика, сказал, подавляя в сердце свою горесть, с напускным спокойствием:

— Ничего, Матвейка! Мы еще с тобой встретимся.

— Где уж там! — безнадежно махнул рукой хлопец.

— Почему? От нас будет зависеть! Если, конечно, мы сами только от себя зависеть будем. Понял? А теперь садитесь ужинайте. А я пойду. Нужно!

— Здоров будь, сынок! — напутствовал дед Евтух. И стоял, смотрел вслед ему, пока не затерялась фигура Артема в толпе на набережной.

Тогда снял с огня котелок, поставил на землю. Выгреб из огня, взял рукой уголек, положил в погасшую трубку и сел на землю — лицом к реке; и надолго застыл так, объятый печалью еще одной горькой разлуки.

Смирнов с Артемом свернули на Дворянскую улицу.

Полгода Артем не был в городе и теперь с интересом рассматривал роскошные особняки городских богачей и помещиков из уезда. Некоторые из них темнели неосвещенными окнами, а были и с наглухо закрытыми ставнями, — видимо, хозяева проводили лето в своих поместьях. Но большинство домов было освещено. Из распахнутых окон, раскрытых дверей веранд, из беседок взрывы веселого смеха.

— Ожили! — вместе с крепкой бранью тяжело выдохнул Артем. — Не то что в декабре.

— А еще больше «не то» что в марте! — отозвался Смирнов. — Пир во время чумы.

Как раз проходили мимо дома Галагана — темные окна наглухо зашторены, сонные гранитные львы тихо дремлют по обе стороны подъезда. Смирнов замедлил шаг.

— Кстати. Именно здесь в марте со мной произошел тот счастливый случай, благодаря которому мы и будем иметь приют сегодня на ночь. И даже два льва, правда, более похожие на пуделей, будут охранять наш сон.

Сказав это, он остановился возле калитки в высоком заборе и дернул за ручку звонка под табличкой с надписью: «К дворнику». Лай цепного пса засвидетельствовал, что система связи работает исправно. Однако, пока неповоротливый дворник где-то мешкал, Смирнов успел рассказать Артему, чтобы тот ничему уж после не удивлялся, о случае, происшедшем с ним накануне вторжения немцев в Славгород.

Последний советский эшелон уже отошел от вокзала. Опустел, притаился город. Лишь от железнодорожного моста через Днепр, где отчаянно отбивались последние стрелковые подразделения и в тщетных попытках взорвать хотя бы какую-нибудь часть фермы в три пота трудились саперы, слышна была ружейная и пулеметная стрельба, доносились взрывы. Он пробирался на свою квартиру, где собирался переждать, пока через город перекатится фронтовая волна. И вдруг слышит: «Максимович! Ваше благородь!» Оглянулся и остолбенел: «Потапович?! Каким образом?» Лет семь или восемь назад, еще студентом у себя в Рязани, одно лето был репетитором у генеральского сынка. А Потапович служил в денщиках у того генерала. Неплохой мужик. У него-то в дворницкой и провел ту ночь. А на следующий день Потапович сказал генералу, и тот на радостях собственной персоной пожаловал в дворницкую, чтобы приветствовать «коллегу» с концом «великих бедствий», как он выразился. И даже пригласил от имени хозяина на семейную трапезу. Вот так и познакомился с господином Галаганом, председателем уездной земской управы. И от него тогда же получил приглашение, как опытный педагог с университетским образованием, занять место уездного инспектора земских школ и конечно же не отказался.

Артем едва дождался конца рассказа, так не терпелось ему уточнить имя Потаповича! Но когда Смирнов закончил, спрашивать уже не было потребности: со двора к калитке подошел дворник и явно басом Власа спросил: «Кто там?» — «Свои, Потапович».

Дворник впустил их во двор. Конечно же это был Влас. В темноте он Артема не узнал, а сам Артем не спешил ему открыться. Не знал еще, как ему к Власу относиться. Поэтому даже «добрый вечер» не сказал. И всю дорогу от калитки до дворницкой в глубине двора путался в догадках. Неужели это правда?! Неужели так коварно обманул тогда он всех?! Когда притворялся, что оставил службу у генерала и на постоянное проживание остается в Ветровой Балке. А на самом деле действовал, очевидно, по приказу генерала и оставался в селе как его агент-наблюдатель. Не побрезговал даже такой подлостью: дивчину-беднягу обманул своим ухаживанием и сватовством. То ли для маскировки, то ли просто чтобы скрасить свое пребывание в селе любовным приключением…

Неизвестно, куда бы этот ход мыслей завел Артема, если бы из дворницкой, когда подошли туда, не вышла сама Горпина. В руке держала лампу — поставила на стол, что стоял неподалеку от порога, и повернулась к пришедшим. И узнала Артема. От неожиданности, от радости зарделась молодуха. И, взволнованная, обернулась к мужу:

— Погляди-ка, Влас! Да это же Артем! Из Ветровой Балки.

— А я что, не вижу! — отозвался Влас.

Артем сердечно поздоровался с Горпиной.

— И не сказать, как я рад видеть тебя! Ей-бо, коли б не муж, расцеловал бы на радостях.

Он и вправду был очень рад видеть ее. И рад был оттого, что не подтвердились его подозрения в отношении Власа. Во всяком случае, что касалось Горпины. Но оставались еще отношения Власа с генералом Погореловым. Вот почему Артем очень сдержанно поздоровался с ним. И даже на его каламбур: «Не зарись на жену, а то из хаты прожену!» — ответил совсем не в тон ему:

— А ты, добрый человек, не спеши. Может, я в хату к тебе и не зайду.

— Вот как! — удивился Влас, но сразу нашелся: — Чего ж идти в хату, коль ужинать будем во дворе. На свежем воздухе.

Он сам поставил на стол самовар — не дал Горпине! — намекнув со скрытой гордостью на причину его особой заботы о ней. Ведь без его намека, гляди, и не заметили бы причину ту — в виде немного располневшей талии беременной женщины.

Артем и эту его заботливость в отношении Горпины отметил как немаловажный факт в пользу Власа. Но теперь тем более ему хотелось как можно скорее выяснить причину, которая заставила Власа, да и не самого уже, в паре с Горпиной, вернуться к Погорелову. И ждал только удобной минуты. Не хотел вмешиваться в разговор Смирнова с Власом.