Чтение онлайн

– Успокойтесь. Сделайте то, чему я вас учил.

Единорог нагнулся и поднял с земли крохотный камушек. Он покрутил его в красивых пальцах и со словами "как-то это неэтично, я еще пожалею об этом" швырнул в окно.

Удар камня показался Воннелу громом. Он решил, что просто разыгралось его буйное воображение, но звук все не исчезал и только через минуту доктор понял, что вопит сигнализация.

"Вот мы и попались", - подумал он за секунду до того как красивые мускулистые руки подхватили его и понесли к ближайшему подвалу.

Итак, членов "бандитской группы" звали Панталоне, Коломбина, Арлекин. Нина нашла не менее сотни имен и описаний персонажей. Она была разочарована - вместо таинственного древнего культа обнаружила старинный вид искусства.

Культ объяснял бы причины убийства богатейшего землянина, театральные куклы не объясняли ничего.

"Маньяк", - думала Нина, - "Инженер-изобретатель и профессиональный убийца в одном флаконе". Три характеристики, сливаясь, рисовали образ сумасшедшего ученого одиночки, разбрасывающего подсказки, чтобы быть пойманным. "Но что именно они подсказывают?", - вопрошала она, - "На что мерзавец намекает?".

Воннела не было рядом, чтобы он помог решить эту задачу. У него была своя.

Нина в отчаянии подключилась к своему банковскому счету, и застряла в шаге от того чтобы заказать себе восприимчивость к алкоголю.

– Хорошо, что ты не пьешь, - сказал Боузер.

– Я совсем запуталась. Не возьму в толк что этот псих имел в виду.

– У шизофреников логика нечеловеческая, так что пусть Тоддд разбирается.

Нина поискала взглядом грависапиенса и обнаружила его висящим под потолком.

– Что ты скажешь?

– Скажу, что со своей логикой я хорошо понимаю намеки, и если этот инвалид что-то имеет против меня, пусть скажет прямо.

– Потом непременно скажет. Давай к делу.

За то время, что Тоддд проработал в АССе, из робкого юноши он превратился в обидчивого скандалиста. Проблема была в том, что некоторые скандалы он начинал до того как ему давали к ним повод. Впрочем, ни у кого и мысли не возникало уволить парня - зарплаты он не требовал ибо питался исключительно слабо-вероятными электронами, а пользу приносил немалую, так как временами мог видеть будущее. С таким талантом, он мог в миг без прочих коллег раскрыть любое дело, если бы всегда понимал чего от него хотят.

– Отвечаю - ты была права, он извращенец, и вообще имей в виду - горят пары, а не сам бензин.

– Так мы ничего не добьемся, - в отчаянии произнесла Нина.
– Вокруг одни идиоты.

Она спохватилась, поймав суровый взгляд Боузера. Возникло неловкое молчание, которое прервал капитан:

– Да всё просто, девочка. Он имел в виду тебя. Коломбина - это ты. По крайней мере, он так считает. Ты согласна?

– Конечно! Почему нет! Как я сама не догадалась. Он прислал робота, то есть с его шовинистической точки зрения - куклу, чтобы она передала мне еще одну. Он считает что я марионетка. Но чья?

– Его. Не забывай, это маньяк, - продолжал Говард.
– А маньяки - народ самонадеянный и тщеславный. Он считает, что подстроил всё так, чтобы ты поступала по его разумению. Он - повелитель марионеток. Характер его - маниакально депрессивный - значит периоды депрессий прерываются минутами, а то и часами душевного подъема и активности. Мы можем определить амплитуды изменений и это поможет нам вычислить его следующие шаги. Впрочем, в ближайшее время он будет...

Говард ненадолго замолчал. Взгляд его остекленел.

– Буудеет, - растягивая буквы, произнес капитан, - уже по ту сторону радуги. Заяц, Деревянный Друг, Зеленовласка, нам не успеть! Придется вызвать Чхи-Волшебницу!

В подвале, как ни странно, было тепло, светло и сухо. Витал запах приятного дорогого одеколона, пока Воннелу не сломали нос.

С детства Воннел боялся боли, даже больше чем темноты. Потому он два раза в день чистил зубы и избегал конфликтов.

Кровь на белой перчатке, надетой на тонкую руку несостоявшегося пианиста (хотя, кто знает), создавала красивый рисунок. Воннел попытался сосредоточиться на нем и не думать что ему говорят.

– Дочь. Моя любимая, родная дочь чуть не пала жертвой этого маньяка и его сообщника, - говорил это еще один единорог, чуть менее стройный, чем другие, а по единорожьим меркам страдающий серьезным ожирением. Он расхаживал по комнате, перед привязанными к стульям Воннелом и Питером, а балетного телосложения детина после каждого кивка начальства, отвешивал тумака то одному, то второму пленнику. Сквозь решетчатое окно за процессом наблюдали акации.

Тут в комнату вбежала сама виновница действа. На ней было ночное платье. Воннел видел ее, конечно, впревые.

– Ну, зачем!
– взмолилась Она, - Зачем ты пришел сюда!

– Потому что я люблю тебя, - громко зашептал Питер.

– Дурак. Какой же ты дурак.
– и посмотрела на отца, - Папа, я хочу чтобы ты его отпустил. Немедленно.

– Еще чего. Сначала я выбью из него всю дурь, чтобы он больше не возвращался, а потом, на всякий случай, закопаю в саду. Для надежности.

– Зачем, зачем? Зачем ты вернулся, дурак.
– сказала Грейс и по ее щекам потекли серебристые слезы.

– Я люблю тебе, - снова прошептал Питер, да так громко, что лепестки акации дрогнули. А может, то было совпадение.

– Любовь. Ты болен, бедненький. Папенька, я всё решила, я выйду за него.

– Да ты сума сошла!
– взревел отец.

– Так ты меня любишь?!
– засиял Питер.

– Нет, но это единственный шанс спасти тебе жизнь.

Лицо его снова потухло:

– Так не пойдет. Я против брака не по любви.

– Тогда отец убьет тебя.

– Пусть так. Я все равно не жилец.

– Почему?

– Опа!
– встрял Воннел, - Так она не в курсе?!

Тогда Питер потратил десять минут от оставшихся шести дней, рассказывая о своей беде. Все это время Грейс сидела перед ним, роняя слезы, из глаз которые от этого совсем не краснели, потому что это нарушило бы ее красоту. Она гладила его пальцы и тихо шептала - "бедненький, бедненький, бедненький".

Потом она встала и решительно повернулась к отцу:

– Ну, вот что. Ты должен немедленно отпустить его.

– Да, и меня, - напомнил Воннел.

– Ни за что, - отрезал отец.

– Если ты этого не сделаешь, клянусь, я выйду замуж за какого-нибудь полотера.

– У нас уже сто лет нет полотеров.

– Я попрошу кого-нибудь стать полотером и нарожаю ему кучу маленьких детишек-полотерщиков.

– Да с какой стати я должен верить этому проходимцу? Он думает только о нашем семейном богатстве. Ты знаешь, скольких трудов стоило твоему прапрадеду поднять этот бизнес? Подкупы, убийства, уплата налогов.