Чтение онлайн

– Папа, он все равно умрет. Но лучше снаружи, чем у тебя в подвале. То, что ты делаешь - негуманоидно.

Она подошла к отцу, схватила его за воротник, и в иконописном снопе света шедшем из окна, и заставлявшем сиять ее тонкое ночное платье, Воннел увидел как она прекрасна на фоне теперь уже точно толстого и обрюзгшего папаши.

– Папенька, я клянусь тебе - я уйду и ты больше никогда меня не увидишь.

Отец отводил глаза, искал взглядом помощи у охранника, что-то бубнил под нос. Было видно, что он колеблется, и вот-вот согласится.

И тут что-то в голове у Воннела щелкнуло.

– Мой друг соврал. Он не болен. Это я всё придумал, чтобы заставить вас если уж не полюбить, то хотя бы сострадать.

Господин посол быстро пришел в себя, подтянулся и рявкну:

– Ну всё, они остаются. Оба.

А потом он коротко кивнул помощнику, тот как следует размахнулся и отключил Воннелу свет, запахи и всё остальное.

Времени у нас совсем немного, мадам, и потому я прошу вас простить меня за некоторую сумбурность. Память, она как ласкутки, да и вообще некоторые вещи должны быть рассказаны не в фабульном порядке.

Итак, мне было четырнадцать, о моём происхождении уже никто не вспоминал - с окончания войны минуло девять лет, мой покойный отец был её героем, а о происхождении матери я помалкивал. Времена пошли зажиточные, люди думали о деньгах, машинах, акциях. И даже новость о Воссоединении, прошла как-то вторым планом на фоне мещанской суеты вчерашних оборванцев. Так говорил наш учитель, Гаус, и он был прав. Он сказал, что мы не замечаем нового, пока не становится слишком поздно.

И вот спустилось с небес зло, о котором мы разве что в книжках читали. Я прекрасно помню тот день когда в набитом до отказа зале, стоя на ципочках, я восхищенно впитывал убогую документалку "Прибытие крейсера второго класса "Гинденберг" на станцию Оберон 16". То ещё было зрелище, для нас, неискушенных. Это уже потом я понял, что смотрели мы жуткую пошлость в которой не было ничего хорошего, кроме изначально грамотно поставленных камер и запахоидов.

Шумно обсуждая, люди стали выходить из зала, оставив нам на полу сантиметровый слой семичковой шелухи. А Гаус смотрел как мы капошимся между рядами, пытаясь всё это убрать до начала спектакля - не помню что было в тот день: "Маленький принц" или "И снова хвостатый" - он улыбался, но так печально, что мне подумалось, он заболел.

Потом профессор сел чистыми брюками прямо на сцену. А он никогда так не делал, в одежде он быль всегда очень педантичен. Но только в одежде, видели бы вы его прическу, зависевшую только от направления ветра.

Так вот, Гаус сел, мы остановились, предчувствуя неладное.

– Ладно, мальчики-девочки, давайте расходиться.

– Но мы успеем, - сказал Берто.

– Нет, нет. Дело не в этом. Я думаю, нет смысла сегодня играть. И завтра тоже, но особенно сегодня.

– Но почему?
– спросил Клиен, самый маленький из нас.

– Мальчик, если тебе предложат дорогое вино или мороженное, что ты выберешь?

– Мороженное, конечно.

– Мороженное, ну да. Просто ты ни черта не смыслишь в вине. Ты пьешь его тайком, после праздников дома, сцеживая со дна бутылок и стаканов. И оно тебе все равно не нравится, и ты делаешь это лишь чтобы почувствовать себя большим.

– Но ведь он еще маленький, - заметил кто-то.

– Они тоже маленькие. Хотя и большие.

– Я знал что вы, люди, существа странные, но такой подлости я не ожидал. Вы ведь подлец, доктор Воннел? Я прав?

Ярко освещённая комната совсем не походила на тюрьму, и тем не менее окна в ней были зарешечены, а дверь имела столь внушительный вид, что исключала и мысли о побеге. Кроме того, поодаль стоял робот-охранник с церкулярной пилой вместо руки.

На стенах висели картины, на которых одинаково атлетически сложенные единороги сражались на световых саблях, стреляли из бластеров и держали на руках детишек.

– Да, временами я подлец, - сказал Воннел.

– Я доверял вам, доктор. Я думал, вы на моей стороне.

Единорог сидел в кресле, Воннел лежал на кровати, отвернувшись к стене. Ему хотелось то смеяться, то пасть на колени перед клиентом и молить того о прощении.

– Сколько прекрасных слов вы, люди можете произнести, и как мало в действительности они для вас значат. Я думал, что мы друзья, ну, по крайней мере, товарищи. И так подло вы меня обманули, доктор. Знаете как я себя чувствую? Будто в моей душе только что побывал слизняк, покрыл все липкой массой и убрался восвояси. Я впустил вас, открылся, а вы, вы меня изнасиловали.

– Я хотел как лучше.

– Ага, я понял. Вы что-то задумали. Вы изобрели хитроумный план спасения.

Воннел поскреб по сусекам, собрал внутренние силы и произнес:

– Плана нет. Вы умрете.

– Да ладно, черт со мной. Моя жизнь уже не так важна. Важно другое. Она, Грейс, будет думать что я подлый обманщик, безумец, злоупотребивший ее доверием. Она оставила меня и никогда больше не вернется.

Лязгнул замок, дверь отварилась и на пороге возникла Грейс.

Единорог закрыл лицо руками и зарыдал.

Грейс медленно подошла к нему. В руках у нее был поднос с едой - виноградом, персиками и чем-то еще неземного вида. Она старалась выглядеть холодной, безучастной, но было видно, что держится она из последних сил.

Она посмотрела на лежащего к ней спиной доктора.

– Вы, как вас там. У вас есть шанс. Скажите мне прямо сейчас, что вы соврали.

– Мне нечего сказать.

– Так соврали вы, черт побери, или нет?!

– Мне нечего вам сказать, мадам.

– Вы, мерзавец.

– Наверно, вы правы.

– Грейс! Любимая, родная. Клянусь тебе, он соврал. Я серьезно болен, но это, конечно не предмет манипуляций. Сейчас я думаю, какую низость я совершил рассказав об этом. Не знаю, о чем я думал. Ведь невозможно заставить полюбить.

Она поставила поднос на столик, но к Питеру так и не приблизилась.

– Я не знаю чему верить, Питер, - ее глаза закрылись, тонкая рука потянулась к виску, - Иногда мне кажется, вы оба - безумцы.

– Мне больше от тебя ничего не нужно. Осталось дней пять, скоро ты узнаешь, что я был прав, и это всё.

– Я пригласила врача, он всё подтвердит. Если ты говоришь правду, мы что-нибудь придумаем.

– Я не позволю тебе выйти за меня из жалости, а твое притворство я почувствую. И потом, я уже говорил с врачом, мне нечем помочь. Тут на Земле всего два специалиста по нашей расе. С кем ты связалась, с Бринстоном?

– Да, с ним. Скоро все выяснится.

Такое развитие сюжета не входило в планы Воннела. И теперь единственной, кто мог ему помочь, была Нина.

Глава шестая

Капитан наносит ответный удар