Ассы в деле
Шрифт:
Клешня прошла мимо. Похоже кот или падал или промахнулся.
Туман стал жиже и Майкл понял что всплывает. У него стало получаться!
– Надо за что-нибудь уцепиться, - сказал один из внутренних голосов, - Плыви к краю каньона.
Он так и сделал. Вот совсем рядом появилось что-то темное, угловатое, а потом и стена. В глазах стало темнеть. Он понял, что теряет сознание, резко подтянулся вверх, почти подпрыгнул и вдохнул.
Легкие заполнило нечто удушающее. Все стало только хуже.
А потом цепкая клешня схватила его за ногу и потащила вниз.
Майкл перестал бороться, сил больше не было. Последнее, что он увидел, была черная тень закрывшая от него свет.
Майкл пришел в себя и увидел небо. Оно было вечерним, чистым, почти голубым.
Он застонал и не узнал собственного голоса. Тот был хриплым и булькающим. Майкл повернул голову и рот его непроизвольно раскрылся (вылив на землю добрую порцию крови).
Рядом с Майклом лежал каньон из которого торчало дырявое дно давешнего холодильника.
Даже отсюда было видно, что туман исчез.
Майкл подполз к краю и посмотрел вниз.
На дне раздавленный холодильником, раскинув клешни, выпучив глаза, в луже зеленой крови лежал кот.
Глава четвертая
Первые трещины
Земля, Нью-Анджелес
– ... к Сфинксу что стоял у Врат Тангейзера. Проблема была в том, что Сфинкс задавал ответы, на вопросы которые он услышит только через полтора миллиона лет. Но у нас был козырь. Кавальский как раз прошел через ментальную сингулярность, он был явно не в себе, орал что видит как дымятся и чернеют звезды. Мы подвели его к Сфинксу, и на ответ Сфинкса Кавальский спросил "Будет ли у человечества счастье?". Сфинкс подумал немного и впустил нас во Врата... Странно, я не помню ответа... стар я стал.
Взгляд капитана застыл уставившись в стену. Он захрапел не закрывая глаз.
Боузер никогда не вслушивался в истории рассказанные Говардом. Он считал их выдумкой. Врата Тангейзера, ха! Все знают что никаких Врат нет. Это удачная выдумка для туристов, и пятнадцать систем претендуют на то, что Врата находятся именно у них.
В старые времена Первой Храрлуркской, будучи солдатом Боузер облетел половину галактики. Он был молод и ему нужны были деньги. О том, как они ему достались, Боузер предпочел бы забыть.
Вошли Нина с Воннелом.
– ... Вот мой аргумент, Нина. Мы оба знаем что такое Миннап. Если бы у них пропало оружие, они послали бы своих людей, и нас отстранили бы от дела. И Старски, кстати, тоже.
– Да, мы оба знаем Миннап. Эти славные парни до конца будут делать вид, что ничего не случилось. Они наверняка втихую следят за ходом расследования, или делают параллельно свое. И главное - они постараются добраться до маньяка раньше нас, чтобы спрятать концы в воду.
– Не клеится. Мы уже работали на Министерство. Они знают, что мы умеем держать язык за зубами. Если бы у них украли оружие они действовали бы так - отодвинули в сторону Старски, а сами обратились бы к нам, вот мол, пропало, ищите. И не забудьте на счет языка... А вот и Боузер. Боуз, что ты думаешь на этот счет.
Боуз отложил пулемет и посмотрел на Воннела.
– Я думаю, все зависит от диаметра ствола.
– Боуз!
Воннел всплеснул руками и сел в свое любимое кресло.
– Хороший ответ, - Нина засмеялась1, - А еще от мышей, как сказал Старски. Помнишь?
– Это сказал я...
Все посмотрели туда где над раковиной висела в воздухе покрытая пеной тарелка.
– Чего вы на меня так уставились? Я что, стал видимым?
– Они оба говорили о мышах, - сказал Воннел.
Боузер встал и пошел к раковине.
– А ну говори что знаешь, молокосос.
Тарелка опустилась в воду.
– Ты никуда не сбежишь, - сказала Нина, - Я тебя вижу.
– Да что вы ко мне так пристали, - заныл Тоддд.
– Физика на вас нет, нелюди!
– То есть?
– Да это каждый с детства знает... ну, каждый грависапиенс.
– О чем ты?
– Принцип неопределенности причинно-следственности. Как-то так.
– Дальше.
– Можно до некоторой степени предсказывать состояние пространства-времени. Но своим наблюдением и даже размышлениями мы влияем на распределение вероятности и...
– Короче, Гейзенберг.
– Я знаю, что "мышь". Но я не знаю где "мышь", когда, а главное, почему. А если бы я знал где, когда и почему, я не знал бы что мышь... Ну это же так просто. Каждый ребенок знает.
Земля, Нью-Анджелес
Юлий Блюнк лежал в своей любимой постели. Именно тут он проводил обычно все свое свободное время, до тех пор пока не получил Силу. Да и потом постель оставалась лучшим местом, а одеяло было защитой от внешних демонов и прибежищем внутренних. Постель стала особенно хороша в последнее время, когда у Блюнка появилась цель в жизни.
Жизнь вообще стала такой прекрасной, что он начал рано засыпать.
Блюнк повернул голову и увидел как от кровати в сторону тянется длинная ковровая дорожка. Коридор стал длинным как тоннель и в конце него, как и положено, был ослепительный свет.
Блюнк хоть и обладал глубоким, необычным внутренним миром, понять который не смог бы ни один смертный, с воображением у него было плохо.
Он встал с кровати, надел тапочки, взял любимого мишку и направился в путь. Мишка был старым, потертым, шерсть на лапах и между ног давно облезла. Он был лучшим, единственным другом Блюнка. А иногда и любовником.
Блюнк пошел по тоннелю. Уверенно и бесстрашно навстречу свету. Вскоре он увидел впереди неясные очертания. Потом вошел в сияние и понял, что его воображение этого выдумать не могло.
Под Блюнком во все стороны до самого горизонта стелился глянцевый пол, состоящий их квадратных плит разных цветов. На зеленной плите стоял высокий худой слон - без хобота, с крыльями, прямыми как у овчарки ушами и огромными как блюдца и добрыми глазами. Он не был похож на слона, но Блюнк точно знал, что это именно слон. Далее на своих клетках стояли другие звери разного вида и степени абсурдности.
Вдалеке громоздилось нечто огромное и неописуемое. Сначала Блюнк подумал что это гора, но потом понял что перед ним Король Безымянного Цвета.
А еще он понял, что они знакомы.
– Плохо есть быть.
Блюнк задрожал и крепче прижал к себе любимого мишку.
– Что-то не так?
– Я в город войду если ты не убил их всех.
– Кого, Мастер.
– Они идти по твой следу. Мужчина с длинным носом и комплексами почти как твой и робот на женщину похожее. Найди их и убей всех до полночь. Иначе я не властелин мира и не ты мой приспешник будем.