Чтение онлайн

Лито.

Я не думала, что ты жив.

Я не знаю, как описать словами все чувства, что я испытала в одно мгновение, когда поняла, что этот мужчина говорит о тебе.

Мне страшно представить, через что тебе пришлось пройти. Хотя моя судьба сложилась отнюдь не завиднее, и гораздо прозаичнее, чем твоя.

У меня мало денег, я кое-как свожу концы с концами, хватает на кров и еду. Бывшей рабыне не много возможностей для развития в Тевинтере, если тебе известно. Меня не берут на хорошую работу, большинство в курсе, откуда я.

Я прошла столько миль, в надежде скопить достаточно денег и навсегда покинуть эту страну. Но сейчас, мне все чаще начинает казаться, что мои попытки останутся тщетны.

Лито, я буду молиться, чтобы твоя жизнь сложилась удачнее, не смотря ни на что.

Твоя сестра, Варанья.»

Фенрис не сразу заметил, что плачет. Строки письма расплывались перед глазами, веки щипало, а щеки обжигало горячими и такими необычными слезами…

Он слишком давно не плакал. Эльф забыл, как это. Заболело в груди, все органы будто стянулись в узел и ухнули куда-то вниз.

Его сестра жива и здорова!

Фенрис вскочил на ноги и бросился в свою спальню.

Маленькая, темноволосая, как и он, с обворожительными зелеными глазами… Варанья все время улыбалась ему. Они заботились друг о друге в детстве, когда матери подолгу не было дома, а в полях начинался очередной затяжной сбор урожая хлопка.

У сестры было несколько тряпичных кукол, которыми она играла на крыльце их барака. Фенрис сидел рядом с ней до поздней ночи, они ждали, не вернется ли мать, и держали заготовленную для нее порцию ужина.

Варанья пела какие-то детские песни, надевала на его голову венки из цветов и обижалась, если он отказывался с ней играть. Эльфу было стыдно, что происходящее мог увидеть кто-то из его друзей. Он уводил сестру в дом, едва на небе начинали загораться первые звезды. Они играли в рыцарей и драконов, побеждали магистров и освобождали рабов Сегерона…

Фенрис закрепил мешочек с деньгами на поясе, тщетно пытаясь унять дрожь.

Аарон написал, что лучше всего добираться до Тантерваля самому?

Его сестра жива, каффар, она ждет его! Ей нужны деньги? У него есть деньги! Сколько угодно, лишь бы Варанья приехала сюда! Он найдет ей жилье, в конце концов, она может расположиться в его поместье, на какое-то время.

Сестра жива! Настоящая, часть его плоти и крови! Варанья ни слова не упомянула о матери, но Фенрис не придал этому значения.

Единственно-важной мыслью, бившей в голове колоколом, оказалось желание привезти сестру в Киркволл как можно скорее.

Эльф опомнился лишь на пороге поместья Аммелов.

Ему необходимо сказать Хоук, что он покинет Киркволл на время. Нельзя убегать снова, ведь она может подумать… Каффар, но он не хотел сообщать о сестре! Боялся, что если скажет, то случится что-нибудь ужасное! В груди зародилось нехорошее предчувствие.

Дверь открыла Мариан. Увидев запыхавшегося эльфа в проеме, она скептически изогнула бровь.

— Так и будешь стоять на пороге? — наконец спросила девушка, сложив руки на груди.

Фенрис шагнул внутрь, переводя дух и собираясь с мыслями. Было очень сложно, учитывая, что Мариан оказывалась весьма проницательной в последнее время. Слишком уж хорошо они знали друг друга: эльфу казалось, что если он попробует скрыть от нее что-либо, то совершит нечто подлое…

— Мне нужно покинуть город на какое-то время, — честно ответил он, замерев в холле, спиной к девушке. Мабари подошел к эльфу и ткнулся в ладонь мокрым носом, приветствуя.

Фенрис растерянно потрепал пса по загривку. Мариан напряженно молчала.

— Ты приходишь ко мне ночью, чтобы сообщить, что уходишь из города, когда мы только вернулись из длинного путешествия? — наконец произнесла она.

— Я знаю, это выглядит странно, но мне нужно уйти. Я просто… не хотел, чтобы ты подумала чего-нибудь.

— А сейчас я, по-твоему, ничего не думаю?

— Венхедис…

— Да-да, именно.

— Хоук, — Фенрис развернулся к ней лицом, — я могу попросить тебя кое о чем?

— Попробуй, — тяжело вздохнула Мариан.

— Я прошу тебя ничего не спрашивать и просто поверить мне. Я уйду, не знаю, сколько точно это займет. Недели две, — Фенрис прикинул в уме время, которое заняло у него путешествие из Тантерваля в Киркволл когда-то. Каффар, это было так давно, что он едва помнил! — Я вернусь спустя две недели, через главные ворота. Но мне нужно идти прямо сейчас! — закончил он, замечая, как рот Хоук приоткрылся.

— Я буду ждать тебя у ворот, через две недели! — услышал он, сбегая по ступенькам в непроглядную темноту.

Спасибо тебе. Спасибо, что ты принимаешь меня таким…

Чем ярче свет вокруг меня, тем чаще я воображаю, что закрыл глаза, отказываясь принимать происходящее. Я не помню себя настоящего, а чем гуще меня окутывает мрак, тем сильнее я притворяюсь, что пылаю. Защищаюсь о всего, что сложно понять.

Фенрис взял лошадь в одном из постоялых дворов близ Киркволла. Научиться держаться в седле когда-то казалось ему диким и абсолютно бессмысленным предприятием. Он думал, что у него что-нибудь выйдет, если он будет глядеть, как это делают другие, но оказалось, что любая попытка скопировать правильную, по его мнению, посадку, еще больше всё запутывала. Со временем, он понял, что разные всадники держатся в седле по-разному, и все его старания подражать, приводят лишь к большей скованности.

Только он один может судить о том, правильно ли сидит в седле и научился ли поддерживать контакт с лошадью. Фенрис услышал где-то несколько непреложных истин, которыми продолжал руководствоваться и поныне: равновесие, расслабление мышц и вхождение в ритм движения лошади.

Мимо проносились деревья и кустарники, вдали маячил свет окон деревенских домов, дорогу опутывали тени от ветвей, залитых удивительно ярким лунным светом.

В голове роилось множество мыслей, но эльф отдавал предпочтение тем, что были связаны с Мариан. Ему нравилось вспоминать ее случайные высказывания, находить в них скрытый смысл, оттенок каких-то невысказанных эмоций или чувств. А еще ему было тепло, от того, что в Киркволле кто-то ждал.

Однажды Хоук рассказала, как вместе с сестрой поверила в легенду, о том, что где-то далеко живет человек, собирающий чужие печали и превращающий их в звезды на небе. Их было очень много, но когда хотя бы одной причиной для грусти становилось меньше, звезда падала, чтобы кто-то мог загадать счастливое желание.

Фенрис поднял голову к ночному небосводу и заметил, как одна из звезд пронеслась по нему ярким росчерком и исчезла за горизонтом.

В его голову никогда не приходило никаких желаний, более того, эльф всегда боялся загадывать наперед. Жизнь в рабстве отучила мечтать, волновали лишь желания Данариуса, не было смысла думать наперед дальше, чем на час, радуясь еще одному сделанному вздоху.