Чтение онлайн

Демон тянул к ней свои руки, но не мог коснуться, лишь отплевываясь и изрыгая проклятия на непонятном языке.

Заклинание помогало. Страх отступал, и Фенрис понемногу вернул себе контроль над телом, тут же занявшись ожогами на ладонях. Он разглядел лезвие меча неподалеку и собирался схватить в то же мгновение, как лириум залечит его раны.

— Мы те, кто прибываем внутри! — демон вдруг начал отвечать, скалясь и вздрагивая, в точности, как напуганный хищник, готовый до последнего защищать свою добычу. В тот же момент он упал на пол и забился, выгибая спину под немыслимым углом. Скреб пальцами по камню, оставляя кровавые следы, и беззвучно кричал.

— Где существует свет, должна быть и тень, но где прячется тень, возникает и свет. Нет тьмы без света, но нет и света без тьмы. Вними этому и страшись! Выйди вон и беги из этого человеческого существа! — крик Хоук разрезал пространство, словно острым ножом. Но только он и был здесь реальным, только цепляясь за него, Фенрис чувствовал, что все вокруг живо. Лириум на его ладонях померк, эльф рванул к мечу, и, подняв тот с земли, замахнулся для удара.

Но неожиданно столкнулся с препятствием.

Лезвие на конце посоха Мариан помешало ему пронзить плоть демона.

— Стой! — почти приказным тоном велела Хоук, и вдруг, шепот тысячи голосов в голове разом стих.

Тело, одержимое демоном, вернуло себе былую форму. Перед ними снова лежал Данариус. Мариан перевела дыхание и опустила посох. Кажется, он, наконец, был мертв.

— Как тяжело, — выдавила девушка, и Фенрис схватил ее за плечо.

— Каффар, Хоук! — только и успел выкрикнуть он, как вдруг, звонкая, будто раскаленная в печи пощечина обожгла его лицо.

— Это за то, что бросил меня в неведении! — с надрывом крикнула Мариан, вырываясь из-под ладони эльфа.

— Ты шла сюда всю дорогу, никак не сообщив об этом?! — гнев захлестнул ему горло.

— А если бы и сообщила? Ты отправил бы меня назад! Вишанте каффас, Фенрис! — она взмахнула посохом, и ряд факелов осветил пещеру ровным магическим пламенем. Глаза эльфа, привыкшие к темноте, внезапно заслезились.

— Сейчас не время ругаться! — выпалила она.

— Кто здесь ругается?! — Фенрис в бессилии рухнул прямо на холодный пол. Мариан тут же опустилась на колени рядом. Послышался гулкий стук упавшего на пол посоха. Теплые руки обвили его шею, в ноздри ударил такой родной, приятный аромат, что Фенрис невольно содрогнулся, не веря в то, что его Мариан действительно здесь. До ушей донесся ускоренный стук её сердца.

— Кто здесь ругается, — еще раз прошептал эльф, уткнувшись ей в грудь. Силы вдруг покинули тело, дрожащей рукой он провел по ее спине, и Хоук отозвалась рваным всхлипом.

— Я так испугалась за тебя… Я бы никогда, слышишь! — она отодвинулась и заглянула ему в глаза, — я бы никогда не бросила тебя! Ты – семья, Фенрис! Семья не должна распадаться. Я видела столько смертей, Фенрис, я не хочу больше потерь! Я не хочу… — слезы градом хлынули из ее глаз.

Эльф ухватил Мариан за руку и крепко сжал. Вдвоем, они кое-как поднялись на ноги.

— Прости меня, пожалуйста, — выдавил Фенрис, прижимая Хоук к себе. — Я так боюсь, что с тобой может что-нибудь случиться, Мариан… Ведь если я тебя потеряю, у меня ничего не останется!

— Если ты боишься, значит, я все еще здесь? — спросила она и натянуто улыбнулась. Следы дорожек от слез смыли и кое-где размазали грязь и кровь на щеках. Голос дрожал, но сердце уже билось ровнее, почти в такт с его собственным.

— Что с ним? — спросил эльф, переведя взгляд на тело Данариуса. Он все еще не дышал и был белым, как мел.

— Похоже, он уже много лет имеет что-то вроде одержимости, но… не совсем, — задумчиво проговорила Мариан.

— Как он оказался жив? — эльф задал давно мучающий его вопрос.

— Фенрис… Кроме тебя хоть кто-нибудь видел, как выглядит Данариус?

— Конечно нет, Хоук, что за вопросы?

— Ты был в оцепенении. В ту ночь, в Висельнике, гнев застилал твой взор, разве возможно утверждать, что ты видел именно его?

— У нас был его дневник… И я точно помню, как раздавил его сердце, каффар, Мариан!

— Я думаю над этим, погоди, — Хоук закусила губу, скрестив на груди руки. Навершие посоха слабо поблескивало.

— Ты не видела свет? — Фенрис оторвал взгляд от ее оружия, — на пути сюда, мне привиделось странное серебристое мерцание. Оно словно звало за собой…

— Нет, прости, я ничего не заметила… Наверное, нужно вытащить его отсюда и сжечь? — задумчиво предположила Хоук, разглядывая тело Данариуса.

— Он умер? — Фенрис на всякий случай огляделся по сторонам. Холодный камень пола кое-где был сухим, но с потолка капало, а по стенам местами тянулись тоненькие струйки воды.

— Нельзя изгнать демона, оставив в живых выбранную им оболочку, — пояснила Мариан.

— Где ты научилась изгонять демонов?! — Фенрис пригляделся к девушке повнимательнее. Вроде не ранена…

— В его дневнике… Знаешь, я ведь читала дальше. — Хоук потупила взор. — Прости, что торопилась вперед тебя, но там было столько всего. Данариус занимался изучением демонов, и, пожалуй, наряду с лириумом, это было еще одной его страстью… — Мариан прервалась. — А может, он сделал это намеренно?

— Что именно?

— Вдруг он отправил кого-то с дневником в Киркволл, чтобы мы узнали…

— Погоди-ка… Он ругался, что я не прочел дневник до конца!

— Что-что?

— Он сказал, что я поторопился…

Хоук наморщила лоб и вдруг замерла, вытянувшись, будто струна. Фенрис захотел спросить, в чем дело, но девушка приложила палец к губам.

— Глупые смертные, вы слишком много болтаете! — безумный рев сотряс стены, эльф выставил перед собой меч, рывком оказываясь рядом с Мариан.

Слишком поздно.

Пространство перед глазами исказилось, в образовавшемся разломе он увидел одну лишь черноту, и затем почувствовал, как быстро теряет сознание. Краем глаза Фенрис заметил: чья-то когтистая лапа невероятных размеров, высунувшаяся из образовавшейся бездны, схватила Мариан и со всей силой сдавила ей грудную клетку.

— Вот ты и попалась! — сотни голосов завизжали в унисон главному, тому самому, который звучал здесь с самого начала.

Хоук вскрикнула, а затем замахала руками, отчаянно сопротивляясь. Фенрис закричал, пытаясь пробиться к ней, но темнота поглощала их голоса. Он не слышал Мариан: только видел, как огромная черная ладонь тянет ее в глубину разлома и не мог шевельнуться. Ноги отказывались повиноваться, лириум предательски молчал.