Чтение онлайн

Шввввых!

Взмах огромного двуручника рассек ночную тишину, поднимая клубы пыли с дороги. Встрепенулись птицы, уютно примостившиеся на отвесной крыше здания. Издали послышался звон битой посуды и чья-то ругань. Город не спал. Дневная жара ушла, уступив место ночной прохладе, и в это время всем становилось легче дышать.

Швааааах! Вввжииих!

Меч слишком велик ему, это заметил бы кто угодно, при первом же взгляде. Но молодой крепкий эльф отрабатывал удар за ударом, несмотря на выступивший от усталости пот, ведь уже перевалило за полночь. Ночные тренировки были для него как глоток свежего воздуха. Мышцы горели, но эльф держал ритм, отрабатывая выпады один за другим. Ненависть заставляла двигаться. Каждый взмах меча разрубал очередную мысль в его голове. Данариус. Убить, уничтожить. Порвать.

Фенрис едва не наткнулся на группу стражников в узком переулке Верхнего города.

Эти воспоминания словно сладкий нектар, манили попробовать себя, погрузиться с наслаждением, предлагая обрести собственные части, собственный разум. Осознать себя целиком. Создатель, сколько он ждал…

Никто не встретился возле ворот, Фенрису удалось проскочить мимо часовых, не привлекая внимания, и тенью скользнуть в спасительную ночь, в уже почти осеннюю прохладу.

Он сразу не пошел по главной дороге, стараясь держаться левее и быть незаметным. О да, годы бегства оставили отпечаток, он даже двигался по-особому. Крался, словно дикий зверь, очень быстро, напрягая мышцы шеи, вслушиваясь, вглядываясь во мглу перед собой.

Если бы Фенриса спросили, с каким временем суток его можно сравнить, он, не задумываясь, назвал бы ночь. Так сложилось с давних пор, когда он еще не был личным телохранителем магистра. Только ночью он мог почувствовать свободу, тренироваться, без устали отдаваясь любимому занятию. Его меч всегда был продолжением руки. Рядом с этим куском стали, он чувствовал себя настоящим, — реальным, а не призраком. Призраки населяли Сегерон. Безликие, бесчувственные, похороненные заживо, и оттого казавшиеся восставшими мертвецами.

А он хотел жизни. Для своей мамы и маленькой сестры, для своих немногочисленных друзей… Он так хотел жить…

Ночью можно было отдаться вихрю захлестывающих эмоций, не боясь, что кто-то увидит.

Фенрис перешел на бег, сосредоточившись на дыхании. Хотелось пробежать до рассвета, освободив голову от ненужных мыслей, коих имелось великое множество.

Эльф обрадовался тому, что удалось вспомнить, просто не был готов к осознанию горького факта: его поступки шли вразрез с тем, что он думал и делал ранее. Казалось, что в голове теперь двое, и они ведут ожесточенные споры, разрывая мозги пульсирующей болью.

Фенрис старался думать только о том, как бы ни сбить ритм бега, но назойливые мысли продолжали терзать.

Рука нашарила в нагрудном кармане сложенный пополам лист бумаги. Эльф в очередной раз отругал себя за то, что уходя из поместья Амеллов, он увидел этот проклятый ворох свитков на столе возле камина. Скользнув по ним взглядом, заметил несколько рисунков, на одном из которых карандашный набросок Хоук и ее отца. У девушки длинные волосы, сплетенные в косу и легкое платье, с открытыми плечами. Фенрис поймал себя на мысли, что ни разу не видел ее в платье. Оно, наверное, было ей очень к лицу… Отец смотрел на нее так снисходительно и по-доброму, в их взглядах передана вся нежность и спокойствие, какие только могут быть между близкими людьми. Что-то екнуло у него в груди, и Фенрис схватил этот рисунок, словно какое-то сокровище.

А сейчас, оставив дома красный лоскут ткани, написав вроде бы прощальное письмо, он хватался за этот клочок бумаги уже… в четвертый раз? Будто там могло найтись какое-то успокоение для него!

Фаста васс, почему? Почему это произошло, неужели он позволил этому случиться? Столько воспоминаний о том, что магия сделала с ним, и как он ненавидел ее каждой клеточкой своего тела, и теперь все это столкнулось с волной нежности, просыпающейся при одном только воспоминании о том, как Мариан морщит нос.

Фенрис думал, что сошел с ума.

Уже светало. Верхушки деревьев окрасились в оранжево-красные рассветные оттенки. Запели птицы, и стало чуточку теплее. Фенрис перешел на шаг, чувствуя, как заныли ноги от устроенного только что марафона.

Путь от перевала до Киркволла занял у него несколько дней в первый раз, когда он спасался бегством. В обратную сторону получилось гораздо быстрее. Он нарочно подгонял себя, не давая передохнуть. Эльфом двигало любопытство и желание прикоснуться к собственному прошлому, сейчас это была одна из немногих возможностей, которой он не преминул воспользоваться.

Подозрительно тихо… Лес поредел, впереди на тракте замаячили повозки, обтянутые красной тканью, с эмблемой Киркволлской торговой гильдии, и никого вокруг. Приблизившись, Фенрис замер, вглядываясь в открывающийся пейзаж. На главную дорогу он все еще не выходил, стараясь держаться деревьев: густая зелень леса давала тень и укрытие.

Несколько повозок были перевернуты, а ящики с товаром разбросаны и местами сломаны. Кругом валялись вещи и будто впопыхах брошенное оружие. Судя по всему, на торговцев был совершен набег. Вот только… Где же все люди? Где трупы, раненые, лошади?

Зловещая тишина опустилась на лес и начала давить на уши, вызывая мурашки по всему телу.

Свист стрелы, рассекающий воцарившееся безмолвие, заставил Фенриса сгруппироваться, посылая свое тело вправо. Хвала реакции, его ведь чуть не задело! Он прижался к земле, вслушиваясь. Хрустнула ветка, и эльф приготовился вскочить, вынимая меч- требовалось только определить с какой стороны был произведен выстрел.

Пронзительно закричала стая птиц, сорвавшаяся с крон деревьев. Каффар!

Треск в кустах, совсем близко, сзади!

Фенрис вскочил, успевая подставить меч, защищая себя от прямого удара.

— Ну и дела! Ураган, как и был! — воскликнул басовитый голос.

Фенрис проследил взглядом вдоль лезвия, затем по руке, закованной в латную перчатку, и уперся в забрало шлема, наполовину скрывающее лицо.

— Кто. Ты. Такой, — отрывисто выдохнул эльф.

Проклятье! Сбил дыхание! Нехорошо, нужно потянуть время, следующий рывок не выйдет таким точным. Противник в доспехах опустил меч и потянул левую руку к забралу шлема. Через секунду Фенрис узнал его.

Сухие черты, рябые щеки, тонкая линия губ, рассеченная шрамом, короткие кудрявые волосы, иссиня-черные, взлохмаченные. Глаза серые, холодные как лед, смотрели внимательно, почти бегали, изучая лириумные отметины на его теле. Годор. Гора. Такой же большой, как и всегда. Ничуть не изменился за эти… сколько? Пять, семь лет? Когда они виделись в последний раз?

— Эк тебя потрепало, ураган… — пробормотал Годор, переведя взгляд на меч, который Фенрис все еще удерживал на вытянутой руке, не подпуская к себе мужчину.