Чтение онлайн

Какой может быть последняя ваша мысль? Перед тем, когда вы понимаете – вот он, конец. Дальше не будет.

Фенрис никогда не задумывался о том, что можно вспомнить перед самой смертью. Свист стрел, звук ударяющихся друг о друга клинков, искры, кровь, пот, усталость в мышцах… Все это было обыденностью, потому что в его жизни какое-то время не было чего жалеть и к чему стремиться. Из него сделали татуированное оружие без задних мыслей, без сопротивления, без собственной воли.

Он сотни раз видел этот взгляд, когда убивал. Последний взгляд, прерывистый выдох, когда жертва ртом пытается ловить воздух, кашляя собственной кровью. И он не чувствовал ни капли сожаления, в его голове вообще не было мыслей в тот момент.

Интересно, а какой взгляд сейчас у него? Кашлять собственной кровью не очень-то приятно, ему и раньше доводилось, но рука хозяина, нацеленная в его сторону с исцеляющими чарами, всегда снимала боль, оставляя после себя только легкое жжение.

Теперь у тебя нет хозяина, Фенрис. Что дальше? Ввязался в бой с солдатами империи, думая, что это поможет тебе отвлечься?

От чего ты снова хотел убежать?

Он придерживал рукой рваную рану в боку, чувствуя, как немеют ноги и нет сил подняться. Меч лежал на земле, придавленный его ладонью, кажущийся бесполезным куском железа, когда у тебя из брюха вот-вот вывалятся все внутренности.

Вдруг захотелось смеяться, от абсурдности происходящего. Вот он, грозный воин, поклявшийся себе, что сбежит из рабства! Стоит на четвереньках, в гуще сражения, чувствуя, как боль волнами сковывает ребра. В глазах поплыло, стало трудно дышать.

Фенрис поднял голову, пытаясь разглядеть, где же этот незадачливый тевинтерец?

Их было всего двое, а солдат империи не меньше двух десятков. Кто-то опередил их, и, придя сюда, он явно был подготовлен к неожиданностям гораздо лучше. Лучников Аарон снял легко, используя магию, которая силой прижала их к полу, лишая дыхания. Затем быстро, без промедления, словно делал это тысячи раз, молодой юноша послал в остальных врагов огненные шары, заставив корчиться в пламени.

Фенрис расправился с несколькими мечниками и краем глаза успел увидеть громилу с молотом, который бегом сокращал разделявшее их расстояние.

И в этот самый момент, маленькая глупость, о боги, как можно было не заметить: блеск кинжала в темноте и острую боль, пронзившую бок. Его ранили…

Громила упал, сраженный молнией Аарона, а Фенрис рухнул на колени, хватая ртом воздух, в точности, как и все его жертвы.

Осознание серьезности произошедшего пришло тут же. Ранения, вроде тех, что он получал ранее, не успевали даже стать ощутимыми, ведь рядом с ним всегда были целители. Даже этот одержимый, кряхтя, все же следил за ним на поле боя. Глупо было интересоваться у Аарона перед боем, имеет ли тот представление о лечебных чарах. Будто Фенрис вообще хоть раз об этом задумывался. Малейшая хворь снималась глотком настойки из эльфийского корня. Вспомнив об этом, он мгновенно выхватил сосуд из кармана на поясе. Хотел вылить прямо на рану, но рука предательски дрогнула и склянка разбилась, ударившись об пол.

Эльф неловко завалился на бок, почувствовав, как ледяные когти отчаяния смыкаются на шее.

Что дальше, храбрый вояка? Кого ты позовешь на помощь?

Звуки битвы замерли в отдалении, он смотрел перед собой и видел массивный пьедестал статуи дракона, отделанный металлическими вставками, от которых бликами отражалось пламя. Вокруг пахло горелым, легкие заполнились едким дымом. Ему захотелось откашляться, но тело сжалось в мучительной судороге, и он ощутил, как по пальцам заструилась теплая кровь.

— Каким был твой дом?

— Лотеринг? Другие я помню плохо. Была слишком маленькая, чтобы обращать внимания на стены и потолки, — усмехнулась Хоук, раскачиваясь взад-вперед на большом валуне.

Они сидели на рваном берегу. Мабари радостно носился вокруг, подтаскивая к ним какие-то коряги. Надеялся, что Фенрис бросит ему хотя бы одну. Но эльф был поглощен разговором с девушкой. Отчего-то завораживало то, как она говорит, особенно о своем детстве и о семье.

Фенрис не знал, была ли семья у него, и слушать пусть даже о чужой, было весьма… увлекательно.

— Я помню, что мама готовила суп и добавляла в него какую-то траву… Когда суп варился, по кухне распространялся такой аромат, что впору было чихать без остановки. Мы с Бетани так и делали, приходили на кухню, она приподнимала крышку у котелка, а я вдыхала аромат, и чихала, чихала….

Хоук заливисто рассмеялась, закинув голову назад. Фенрис невольно улыбнулся в ответ.

— А какая ты была в детстве? — вдруг спросил он и смутился, быстро отведя глаза от ее пристального взора.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Попытался представить…

— У меня были косички! И мама вплетала в них красные ленты.

Фенрис хмыкнул, образ Мариан с косичками чуть не вызвал у него приступ смеха.

— Ха-ха, очень смешно. Как-то раз, Карвер прибил косу Бетани к кровати. Хотел и со мной этот трюк провернуть, но на следующий день, возле нашей двери дежурил Дэни и не позволил свершиться злодеянию, — Хоук тяжело вздохнула, глядя на то, как солнце медленно ползет за горизонт.

Эти мгновения казались ему вечностью.

Возле берега было очень тихо, слышно как жужжат стрекозы, и ветер колышет листья деревьев…

Небольшие волны, наплывая, постоянно меняли очертания песка, придавая ему причудливые формы. Фенрис и раньше любовался морем, если выдавалось время. Масштаб и спокойствие водной глади завораживали. Глядеть, как природа смешивает цвета закатного солнца и морской воды, соединяя их у самого горизонта, было потрясающе.

Он вздрогнул, когда Хоук легонько качнулась на камне, распрямляя скрещенные ноги, и коснулась его плечом. От прикосновения по телу разлилось тепло. Она не стала отодвигаться, хотя Фенрис ожидал, что девушку напугают прикосновения к его телу.

— Мне нравится, что ты такой теплый… — шепотом произнесла Мариан, легонько касаясь губами его шеи и медленно опускаясь к ключице.

Кожа покрылась мурашками, Фенрис вздрогнул, понимая, что в этот момент, впервые в жизни, кто-то касается его тела без привычного отвращения. Она настаивала, придерживая его руки, осторожно прислонилась щекой к груди, слушая, как колотится сердце.

— Твои волосы… щекотно… — Фенрис приподнялся на локтях, и Мариан тут же поцеловала его.

Жарко. Она говорит ему, что он теплый, а кажется, что горит. Еще немного, и Фенрис вырвался, не в силах терпеть, обхватил Хоук, жадно отвечая на поцелуй, прикусывая губы, сжимая ее плечи. Останутся синяки? Какая разница, он до безумия желал ее.

Почему, каффар, глупость лезет в голову именно в этот момент?!

Фенрис стиснул зубы, и в животе отдало болью с такой силой, что из уст невольно вырвался стон.

— Ты же не собираешься откинуться прямо здесь?! Слышишь меня? ЭЙ!

Кто-то настойчиво тряс его за плечи, вырывая из мира сладких грез. Что же это? Почему?