Чтение онлайн

– Иногда птицы могут и клевать!

Я обернулся и увидел, как мой капитан скрылся в машине, захлопнул дверь. "Может, мне и послышалось!" - подумал я.

Все это произошло настолько быстро, что Вика и Юра даже и не заметили моего отсутствия. Я подошел к ним, но промолчал о случившемся.

Побродив по пригорку еще с полчаса и вдоволь наслушавшись всевозможных разговоров, которые смутно жужжали в моем сознании, мы спустились вниз к автобусам.

Люди наотрез отказывались ехать в них и наперекор услужливым приглашениям направлялись в сторону станции пешком.

У Вики побаливала нога, и потому мы вынуждены были направиться в готовившийся к отправлению автобус. Автобус уже дернулся на месте, и нам пришлось немного пробежаться.

Но тут произошло неожиданное!

Только я и Юра посадили Вику в автобус, как двери его со скрежетом захлопнулись, и автобус тронулся, и поехал, и стал набирать скорость. Я и Юра бежали за ним метров двести, Вика металась по автобусу, но он не останавливался, видимо, такова была установка властей.

В надежде на то, что Вика будет ожидать нас на станции, мы бегло зашагали вслед удаляющемуся автобусу. По пути мы с Юрой обменивались короткими фразами, на длинные не хватало дыхания, надо было спешить! Я видел, как Юра волновался: он постоянно оглядывался назад в надежде, что следующий транспорт догонит нас и все-таки подхватит, подвезет до станции...

Я же в абсолютном спокойствии перебирал ногами, как во сне, и хорошо, что мы стремительно шли, ибо одышка вполне походила на взволнованность и озабоченность о случившемся, и, таким образом, я мог скрывать от своего друга мои чувства.

– Послушай!
– обронил Юра на ходу. Он размашисто шагал, раскачивая в такт широкими плечами.

– Что?
– тут же отреагировал я на обращение друга.

– Вика тебе кто?

– В смысле?
– спросил я, будто не понимал, в чем дело.

– Я имею в виду, - Юра сглотнул воздух, - невеста?

– Не знаю...

– Не понял...
– удивился Юра.
– А кто же знает?

– Я шучу, - сказал я.

Мы свернули на обочину и пропустили прошумевшую крутыми шинами "Волгу".

– Так все же?
– настаивал Юра на продвижении разговора.

– Соседка!
– определил я.

Юра замолчал... и уже проплыло справа от нас три-четыре телеграфных столба, как друг снова обратился ко мне.

– А Вика...
– задохнулся он от быстрого шага,- сказала, что вы... поженитесь!..

– Нет!
– отрезал я.

– Ты опять шутишь?
– заволновался Юра и в который раз оглянулся назад в надежде на попутный транспорт.

– Я серьезно!
– подтвердил я.

– Поругались?
– поинтересовался Юра, перешагнув большой, угловатый камень на обочине, о который едва не споткнулся я.

– Нет!
– сказал я.

– Разлюбил?

– Нет!
– снова ответил я отрицательно.

– Ну, хватит... Сереж...

Я промолчал, но тоже оглянулся назад и продолжал идти, и думал: "Сколько же слов людьми было обронено на этой дороге!.. И многие слова теперь дремлют под асфальтом автострады...

Наверное где-то здесь же можно прислушаться и услышать незримо зависшие на века слова Сергия Радонежского, а сейчас сквозь них проезжают автобусы, проносятся "Волги", шагаем сейчас и мы!.."

– Ну, так что?
– опять спросил меня Юра.

– Это... Долго объяснять!
– сказал я.

– Ясно... А мне Вика понравилась, - застенчиво признался Юра.
– Я женился бы... Не раздумывая!
– сказал он.

– Ну и женись!.. В чем же дело?!
– определил я.

– А что... Женился бы!
– подзадорил себя Юра.

– Она хорошая, - сказал я и опять обернулся назад: метрах в ста нас догонял, свирепо рыча, автобус. Мы остановились и стали усердно махать, сигнализируя руками шоферу. Через минуту мы уже сидели в полупустом салоне автобуса и мчались в сторону станции.

– Откуда ты узнал об открытии памятника? поинтересовался я у Юры.

– В литинституте, ребята подсказали, - ответил он.

– Ты что, и в "Памяти" состоишь?

– Нет, но в группе у нас есть люди оттуда.

Мы помолчали и проехали с полкилометра.

– Откуда этот отрывок?
– спросил Юра.

– Какой?
– не понял я.

– Тот, в твоем письме, - уточнил Юра.

– А-а, - вспомнил я.
– Приедем в Москву, расскажу...

Вику Юра заметил первым: она стояла на обочине шоссе. Мы разразились криками на весь автобус так, что ошеломили всех пассажиров! Шофер остановил машину...

Снова мы были все вместе: Юра, Вика и я. Вика очень радовалась! Она хотела меня поцеловать, но я, глянув на погрустневшего Юру, игриво увернулся от поцелуя. Вика рассказала, что она долго протестовала в салоне того, увезшего ее, автобуса, и в конце концов надоела шоферу, и он высадил ее на полдороге...

Теперь, уже не спеша, мы пошли к ближайшей станции электрички, пошли напрямик, через редкий лесок. Юра шел впереди метрах в десяти по тропе, вымощенной деревянными досками, выложенной, видимо, жителями неподалеку расположенного поселка. По всему было видно, что Юра старался не мешать мне разговаривать с Викой. Он, вероятно, еще надеялся на то, что я пошутил, и все-таки примечал я, как он нет-нет, да прислушивается к нам.

– Смотри!
– театрально воскликнул я для Вики, так, чтобы и Юра услышал. Он обернулся и глянул на нас.

– Смотри внимательно на деревья!
– предложил я все так же громко Вике.

– А что?
– насторожилась Вика, озираясь вокруг.

– Ты видишь - это все женщины! И мужчины! А не деревья!

– С чего ты взял?!
– удивилась она.

– Смотри, смотри, внимательнее! Деревья с одним-единственным стволом - это мужчины, а деревья, стволы у которых ветвятся на двое, трое, - это женщины, они все закопаны головою в землю, по пояс! Видишь: и две ноги у этих деревьев-женщин, и кривые полоски - между ног!.. Что же эти полоски напоминают, - разыгрывал я ситуацию.
– Сейчас вспомню! Минуточку!..

– Вот дурак!
– весело крикнула на меня Вика и пихнула меня в плечо с деревянной тропинки.

– А что, разве я не прав?!
– выкрикнул я, как бы окликая тем самым Юру и приглашая его в разговор.

– Да, есть что-то похожее, - поддержал меня друг. Он на мгновение оглянулся в мою сторону: я шел неподалеку от деревянного настила: Вика не пускала меня на него и мне приходилось перепрыгивать с кочки на кочку, чтобы не угодить в заснеженные по колено рытвины.

– Ну ладно, иди по тропе!
– заботливо окрикнула меня Вика, сжалившись.
– Не хватало, чтобы еще и ты себе ногу вывихнул!
– Я повиновался.