Чтение онлайн

От этих мыслей Бой-Бабе стало не по себе. Она оглядела площадку. В стороне замерла за стальной решеткой шахта подъемника. Вместе они всмотрелись в темноту. Далеко внизу виднелась слабо освещенная площадка лифта.

– Ну что, – вздохнула Бой-Баба, – полезли, что ли.

Лязгая сапогами по скобам, полезли вниз. Зазор между лестницей и площадкой подъемника был такой, что человек, даже в гермокостюме, проходил бы спокойно. Но ее с Живых мощные модифицированные экзоскелеты звонко ударялись о прутья решетки.

И с каждым шагом все ближе, ближе нарастал еле слышный шелест, шепот, шуршание невидимых во тьме пластин, радужных чешуек гигантского, с километр в поперечнике, живого диска.

Спустились, соскочили с последней скобы на площадку. В свете ламп, вмонтированных в стену шахты, несколько наспех заклеенных скотчем коробок отбрасывали резкие тени на пол подъемника. Бой-Баба отодрала скотч и приподняла крышку: фабричные упаковки конденсаторов, нераспакованные.

Живых приподнял верхнюю коробку, поморщился от тяжести и поставил на место.

– На фига ей столько? – хмыкнул он.

Бой-Баба огляделась. Изабеллы нигде не было.

Живых захлопнул ограждение подъемника и ткнул в панель управления. Площадка не спеша поехала вверх. Они вырулили на нее погрузчик с капсулами консервации. Все приборы вроде работали нормально. За затуманившимися смотровыми стеклами лиц друзей не видно… Бой-Баба стояла на снижающейся площадке и не сводила глаз с проплывающей вверх каменной стенки шахты, стараясь не думать о том, что там Изабелла своей головенкой затеяла.

Наконец площадка остановилась.

– Пошли, – она спрыгнула на бетонный пол. Впереди сгущалась тьма. Там начинался питомник.

– Я видел детей последним, – Илья медленно опустился на стул. Их старая жизнь на Сумитре, бедная, но предсказуемая, за последний час перевернулась с ног на голову. Кира. Орландо. Он ссутулился на стуле. Вероятно, так же пропал и Тимур. И ведь учил же Илья его с посторонними не откровенничать! Но мальчишка, видно, решил найти корабль, всех спасти. И именно корабль ему и пообещали…

Вот оно, то недостающее звено, которое он искал все годы. Как просто все оказалось! Старик проводил тайные опыты на людях, отправлял их на Бокс, где в их тела пересаживали сознание богатых умирающих клиентов. Жертв ему поставлял космопортовский менеджер Иммануил – находил отчаявшихся, готовых бежать домой, на Землю. Обещал проезд, оформлял через свой компьютер билеты, как будто человек действительно уехал. А на самом деле увозил их к голландцу в бункер…

Вильсон уже кричал в переговорник охраннику на контрольном пункте возле Купола. Мартина так и застыла возле двери. Эйла обхватила ее за плечи, не сводя ввалившихся глаз с переговорника.

Вильсон бросил трубку на стол, кивнул Илье:

– Его видели. Он поехал на комбинат.

– Нет, – растерянно посмотрел на трубку Илья. – Не на комбинат. У него схрон под частным космодромом. Я там был. Я… – он вспомнил ребенка, привезенного среди ночи на каталке на космодром, и застонал, раскачиваясь.

Вильсон уже шагнул к дверям, поправляя кобуру. Обернулся.

– Сказано, на комбинат, значит, на комбинат. Едем!

Эйла подскочила, шагнула вперед, попыталась что-то сказать. Илья отмахнулся и размашисто зашагал за Вильсоном наружу.

На комбинате стояла тишина. Работать никто не вышел. Окна склада были разбиты, и ветер носил по бетонному разъезду обрывки упаковочной ветоши. Охраны у купола не было.

– Все в бараках, – негромко ответил Вильсон. – Оно и к лучшему. Не надо с ними сегодня разговаривать. Когда, ты сказал, твой корабль будет?

– Не мой, а голландца, – Илья шел настороженно, проверяя каждый закоулок по дороге. – И корабль наверняка с Бокса. И остановить ты людей не сможешь, только разве через собственный труп. Им пообещают вернуть всех на Землю – рабочие все снесут, чтоб на корабль попасть, и спасибо будут говорить. И концов потом никто не найдет – эпидемия, карантин, стрекуны.

– Так-то оно так… – ответил Вильсон. – Только вот я не могу поверить, что Общество Соцразвития не в курсе. Зачем им собственной рабочей силы лишаться? Бокс с ними связываться не будет. Нет, тут что-то посерьезнее…

Илья подошел к разбитому окну склада, заглянул внутрь. Перевернутые ящики, выломанные трубы, опрокинутые транспортеры. Обрывки пластиковых упаковок.

– Зачем он сюда поехал? – пробормотал он. – Он же тут давно не работает?

Вильсон услышал:

– У местных память долгая. Ведь это он тогда после аварии законсервированные тела нескольких выживших на сторону продал. На органы. Без причины он бы сюда опять не полез бы.

Хрустя битым стеклом, он подошел к Илье, потянул за рукав. Илья посмотрел туда, куда указывал охранник. Напротив склада тянулся приземистый корпус больнички.

– А ведь это мои ребята были… – тихо сказал Вильсон, не отрывая взгляда от больничных окон. – Это я их тогда из эпицентра вытащил…

Илья огляделся. На гребне скалы, нависавшем над складом, посверкивал стеклом и алюминием новый двухэтажный модуль. К нему по склону тянулась хлипкая металлическая лестница.

– А что там?

Вильсон взглянул наверх.

– Нача-альство, – протянул он. – Общество Соцразвития. Рабочие в бараках, а у самих дорогие компьютеры, роботы-уборщики, в приемной на стенах картины из художественных галерей.

Илья кивнул и полез наверх по ступенькам. Вильсон пыхтел сзади. Астронавт первым выбрался на продуваемую ветром площадку и, держась поближе к стене, пошел вдоль офисного модуля. Внезапно он остановился и схватил начальника охраны за рукав.

– Тихо, – прошептал Илья.

Прижимаясь к стене, он выглянул из-за угла здания. Перед ним лежала расчерченная белыми полосами парковка. Пустая.

Лишь один мобиль был брошен напротив распахнутой входной двери офисов. Синий фургон Иммануила.

Позади Ильи раздалось тихое шуршание – Вильсон вынул излучатель. Стараясь дышать потише, Илья скользнул вдоль стены за угол. Перебежал парковку, распахнул дверцу.

Кира и Орландо привалились друг к другу на заднем сиденье и дружно сопели. Глаза полуприкрыты, поблескивают щелками белков. Он подергал мальчишку за рукав – никакой реакции. Усыплены.

Он распахнул водительскую дверцу, хотел вытащить ключ из замка зажигания. Машина дохнула на него запахом Иммануила – смесь консервов, резины и пороха. Ключа не было. Он на всякий случай обыскал все бардачки – ничего, кроме вороха старых страховок и смятых магазинных чеков.