Чтение онлайн

– Ты думаешь, погрузчик тут проедет?

Живых нагнулся и потрогал неверную пружинистую массу под ногами. Она уходила на многие сотни метров вперед в вырубленной в скале подземной пещере.

– Ты иди вперед, а я за тобой попробую, – наконец сказал он. Бой-Баба кивнула, защелкнула шлем и шагнула вперед.

Нога ее подогнулась, ступив на мягкое, пружинящее дно питомника. Вязкая туманная темнота поглотила ее шаги. Осталась позади неровная полоса, где уложенный строителями базы бетон заканчивался. Что лежало за ним – знали немногие. Кто и когда создал глубоко под поверхностью необитаемых планет инкубаторы, где медленно вызревали чудо-корабли, Бой-Баба не знала. И никто не знал. Живых всерьез уверял, что это взрослые Троянцы вбуравливаются в каменистую почву, как черепахи, и откладывают там яйца. А потом покидают детенышей в нагретом собственной энергией гнезде, и те, повзрослев, сами улетают из него.

Гигантский подземный зал вырублен в скале, тусклое зеленовато-лиловое свечение исходит издалека, от стен, которых глазом не видать – взрослый Троянец мог вымахать больше километра в поперечнике. Трясина под ногами отсвечивала багровым. Ноги погружались в нее по щиколотку – то ли накопившиеся отходы жизнедеятельности Троянца, то ли остатки питательной смеси, на которой он возрос.

Бой-Баба нагнулась и потрогала массу под ногами: склизкая, липкая, на стальных пальцах остался след, как от проползшей улитки. От руки шел пар: видно, тот же самый грибной дух, который густо висел в пронизанном лиловым свечением воздухе.

Позади взревел мотор. Она обернулась, расставив руки, с трудом удерживая равновесие. Погрузчик с капсулами медленно тронулся вперед. Вот он съехал с бетона в желейную трясину: гусеницы чуть прокрутились, площадка с капсулами качнулась, но тут же выровнялась. Медленно, натужно погрузчик двинулся вперед, с чавканьем вытягивая гусеницы из месива, оставляя позади глубокие незатягивающиеся борозды.

Бой-Баба двинулась вперед, размахивая руками и против воли ускоряя шаг. За ней чавкал гусеницами погрузчик.

Чем ближе подходила, тем огромней нависал черный диск. Блеснули в вышине звезды – там расселина выходила наружу среди скал. Как Бой-Баба ни старалась переставлять ноги, но быстрее идти не получалось. Ничего. Скоро они улетят отсюда к чертовой матери.

Погрузчик ревел мотором, увязал, но выкарабкивался и чмокал дальше. Чудо, если новые хозяева до сих пор не услышали. Звезд в высоком проеме вверху теперь не было видно. Все пространство закрывал черный ребристый диск, по поверхности которого изредка пробегала золотистая рябь.

Последние шаги пришлось тащить себя за шкирку – ноги уже не шли. Но вот совсем рядом матово блеснула поверхность Троянца. За спиной взревел и умолк мотор. Загрохотали по лесенке сапоги, трясина чавкнула – Живых через силу слез с подножки. Подошел к ней. Его глаза блестели от изнеможения.

Она выпрямилась, вытянула стальные клешни-руки, положила их на прохладную, скользкую поверхность диска. От ладоней разошлась в стороны золотистая рябь. Тонкая пленка на поверхности диска дрогнула, и из-под нее выступили грубые, массивные очертания непонятных письмен.

Но диск не открылся.

Бой-Баба повторила мысленный сигнал. В оглушительной тишине до нее донеслись издалека глухие удары. Они приближались… кажется. И голоса? Или это Троянец с ними играет?

Сердце застучало. Убираться отсюда как можно скорее, пока их не загребли новые хозяева. Но Троянец не открывался.

– Изабелла? – негромко позвала Бой-Баба, зная, что корабль усилит ее слова и передаст в каждом уголке корабля. – Открой, пожалуйста!

Тишина.

Она еще раз обратилась к Троянцу и на этот раз почувствовала его сопротивление. Тот не хотел их пускать.

Почему? – мысленно спросила она.

И получила ответ:

Уходите.

И под ее ладонями поверхность диска пронизала мельчайшая вибрация.

Уходите скорее, отдалось в мозгу пружинящей волной.

Но тут, чавкая по трясине ножищами, объявилась Изабелла.

– Вход с другой стороны, – объявила она, не здороваясь. – Я уже выяснила.

Она повернулась к погрузчику, красные глазки пробуравили площадку с капсулами. Кивнула.

– Я вижу, вы готовы, – голос ее уже не лязгал: гудел мягко, глухо. – Я собрала все, что могла. Идемте.

Бой-Баба переглянулась с Живых. Тот пожал плечами и занес ногу на ступеньку погрузчика. Изабелла уже отвернулась и, равномерно вытягивая одну ногу за другой из желейной жижи, пошла впереди. Бой-Баба двинулась следом, осторожно переставляя ноги, не отрывая руки от поверхности диска. Та подавалась под ее прикосновением, меняла цвет; проступали изнутри угловатые светящиеся знаки. И в сознании Бой-Бабы пульсировал бестелесный, беззвучный призыв:

Уходите. Здесь нельзя. Здесь опасно.

Живых медленно ехал следом, покачиваясь на сиденье высоко в кабине, лица не разобрать в темноте за смотровым стеклом шлема. Погрузчик с трудом вытягивал гусеницы из питательной смеси.

Позади блеснуло. Она подняла взгляд – далеко сзади дернулась и поехала еле различимая площадка подъемника. Свозь щели проникал свет: кто-то врубил полное освещение наверху, в ангаре.

Бой-Баба отпустила Троянца, ускорила шаг и догнала Изабеллу.

– Далеко еще?

Та обернулась. Рукой неуклюже махнула вперед:

– Почти пришли.

– Давай скорее.

Изабелла повернулась и пошла дальше, размахивая для равновесия руками. Бой-Баба побежала неловкой рысцой за роботессой. А та уже остановилась и ждала их возле боковой грани Троянца.

Хотя издалека Троянец казался тонким диском, его боковое ребро было добрых пятьдесят метров в поперечнике. В нем пульсировал широкий темный зев в переплетении белесых перепонок. А вся поверхность перед ним была вмята и утоптана, повсюду незатянувшиеся отметины следов Изабеллы, продолговатые оттиски ящиков, радужные маслянистые лужи.

Бой-Баба оглянулась. Позади, у подъемника, уже пронизывали тьму лучи прожекторов.

Живых выпрыгнул из кабины и подошел к затянутому перепонками проходу.

– Я здесь уже была, – довольно сказала Изабелла. – Можно не бояться. Давайте погрузим ваших друзей.

Ее голос вывел Бой-Бабу из ступора.

– Да, давайте, – она кивнула Живых, и тот потянулся под сиденье в кабину, вытянул дистанционный пульт. Бой-Баба подошла к проходу, хотела погладить трепещущие перепонки, успокоить, в общем – нащупать контакт.