Чтение онлайн

Теперь в домике было шестеро: трое пленныхгитлеровцев и трое нас.

—Надо бы пленных отвести в штаб к Куникову, он знает, что у них спросить,— сказал Копотилов.

— Да, надо что-то предпринимать,— сказал Лысов, — а то пойдут фрицы в атаку, а эти разбегутся.

С третьего этажа школы раздалась длинная пулеметная очередь. Пули просвистели рядом. Итут же из-за угла вынырнула огромная фигура старшины боевой группы Александра Ивановича Кая.

— Ух, гад, как ни маскировался, все же заметил. Но, кажется, все в порядке, не задело,— присаживаясь на корточки, сказал он.

Старшина обрисовал обстановку.

Котилевец спросил у него:

—Товарищ старшина, а нельзя ли попросить у Ботылева двух-трех человек с правого фланга к нам для подкрепления? Нас осталось восемь человек на целый квартал. Если фашисты пойдут в атаку, тяжело придется.

— А я сам от Ботылева пробрался к вам попросить несколько человек, — сказал Кай.

— Стало быть, остаемся при своих интересах?

—Выходит, так. — Лысов указал рукой в сторону идущих к нам двух человек. Впереди с поднятыми руками шагал гитлеровец, а за ним весьв копоти, в грязи, с трофейным автоматом на шее и противотанковым ружьем в руках двигался старшина второй статьи Отари Джаиани.

— Вот и подкрепление, — заметил Лысов.

— Там,на окраине, двоих прикончил, а этотстрелял, пока патроны были, потом пытался бежать, но я его догнал,— стал рассказывать Джаиани.

Кай и Джаианиповелигитлеровцевв штаб Куникова.

Ночь выдалась беспокойной. Мы слышали, как на стороне противника гудели машины,лязгалигусеницами танки.

— Гитлеровцы подкреплениепринимают,и,видать, немалое, а нам надеяться не на что, вон как море разыгралось,— сказал Копотилов.

— Коля о подкреплении мечтает! Ты что, с луны свалился, — заметил Лысов.— Я по большому секрету скажу, что основной десант будет в Южную Озерейку. А наш демонстративный, отвлекающий. Наша цель — как можно больше на себя отвлечь фашистов,дратьсяс ними до последнего вздоха. А если кому-либо из нас посчастливится уцелеть, то прорываться через горы на соединение с главным десантом в Южной Озерейке.Такова нашазадача. Темный ты человек, как явижу,— добавил Лысов.

—Что ж,выполним свой долг, — согласилсяКопотилов,доставая из карманов последние патроны и набивая диск автомата. — Только ты скажи, откуда тебе известно о Южной Озерейке?

— Известно откуда — матросское радио, — усмехнулся Лысов.

— А точнее...

— Это уже не секрет. Замполит сказал.

— Значит, так оно и есть. Трудновато придется нам. Поднатужимся, однако. Клятву помним...

Котилевец и Лычагин пошли в ночную разведку. Вернулись под утро. Они установили, что противник подтянул к передовой крупные силы пехоты, танков, артиллерии. Видимо, готовится к решающему штурму, пытаясь сбросить десант в море.

Всю ночь небольшими кочующими группами, всего по нескольку человек, а то и в одиночку, десантники беспокоили гитлеровцев на различных участках.

Краснофлотец Иван Лукашов незаметно проникв тыл врага, гранатами и автоматным огнем уничтожил всю прислугу орудия, которое вело интенсивный огонь по позициям десантников.

А краснофлотцы Николай Соболев, Кузьма Бычков и Иван Максимов, находясь в ночной вылазке в расположении противника, уничтожили вражескую минометную батарею вместе с ее прислугой, а на обратном пути, уже перед самым рассветом, прихватили фашистский пулемет вместе с расчетом.

К вечеру наш отряд имел тринадцать трофейных орудий, два склада с боеприпасами. Куников приказал создать «трофейный дивизион». Он неплохо помог нам в последующие дни при отражении вражеских атак. Командовал «трофейным дивизионом» старший лейтенант Савелов.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

С утра все подразделения получили приказ майора Куникова:

«Стрельбу из автоматического оружия вести только по ясно видимым целям и только одиночными выстрелами.

Каждому бойцу вооружиться трофейным оружием и пользоваться боеприпасами, захваченными у противника в первый день боя.

Гранаты бросать лишь в исключительных случаях — только по большим группам врага.

Беречь продукты питания, суточную норму уменьшить втрое».

На рассвете Ботылев всей своей боевой группой атаковал фашистские позиции. Гитлеровцы предприняли контратаку. Николаи Уткин выкатил свой «максим» на перекресток улиц и стрелял по вражеским цепям до тех пор, пока ему не перебило обе руки и обе ноги.После рукопашной схваткипротивник, оставив на улицах и дворах несколькодесятков убитых и раненых, откатился на исходные позиции. Значительные потери понесли и мы.

Спустя полчаса гитлеровцы снова обрушили на наши окопы и траншеи шквал артиллерийско-минометного огня. Клубились столбы пылиидыма,огонь бушевал на всем плацдарме. За час они выпустили по нам не одну сотню снарядовимин,сбросили множество авиабомб. Станичка превратилась в груду дымящихся развалин, не уцелело ниединого дома, ни одного сарая, никакого строения.

Казалось, что никто и ничто не могло уцелетьв этом аду. Плотные цепи гитлеровцев приближались к нашим позициям с трех сторон.Впередишли танки и самоходные орудия.

Как только вражеские машины приблизились нарасстояние выстрела — морские пехотинцы открыли огонь из противотанковых ружей, пулеметов, автоматов, забросали врага гранатами.

За первой вражеской лавиной двигалась вторая, третья, четвертая.Порой казалось, что это накатываются серо-зеленые волны разбушевавшегося моря и не видно им ни конца, ни края.

Не наврал вчера унтер, когда хвастался,что на каждого из нас германское командованиевыделило тридцать своих солдат,— вырывая чекуиз последней гранаты, сказал Лысов.

Но вот с противоположного берега Цемесскойбухты ударила наша артиллерия. Лейтенант Николай Митрофанович Воронкин, находившийся в боевых порядках десантников,умело корректировал огонь нашей артиллерии.Снаряды рвались в самой гуще вражеской лавины.Атака гитлеровцевзахлебнулась.

Неожиданно наступила тишина. Мы с недоумением переглядывались.

Из репродукторов, установленных вдоль передовой линии, полилась всем нам знакомая и любимая мелодия популярной песни «Катюша». Мелодия оборвалась на полуслове.Вражеский дикторна ломаном русском языке стал нас убеждать в бессмысленности дальнейшего сопротивления. Угрозы перемешивались с лестью, В случае прекращения сопротивления, разглагольствовал фашист, германское командование гарантирует нам жизнь. На размышление давалось только десять минут.

И снова наступила тишина.

И вдруг из балки, где лежали раненые, донеслась песня. Это был знакомый всем мотив:

И если, товарищ, нам здесь умирать,

Умрем же в бою, как герои.

Ни шагу назад нам нельзя отступать,

Пусть нас в эту землю зароют.

Песня крепчала, ее подхватили все десантники. Это был наш ответ на ультиматум гитлеровцев. Они это поняли. Еще не истекли данные нам десять минут, как на наши позиции обрушился шквал фашистских мин и снарядов, а вслед за тем по каменистой земле залязгали гусеницы танков, за ними появилась серо-зеленая волна гитлеровских солдат.