Чтение онлайн

Братья, мы пришли вам на помощь и клянемся, что начатое вами дело освобождения города Новороссийска доведем до конца. В ближайшее время город снова будет советским!»

ТЕПЕРЬ ЭТО МАЛАЯ ЗЕМЛЯ

В ночь с 5 на 6 февраля 1943 года на плацдарм высадились батальоны 255-й бригады морской пехоты под командованием полковника А. С. Потапова и 165-й стрелковой бригады под командованием полковника П. Ф. Горпищенко, а 8 февраля — 83-я бригада морской пехоты под командованием подполковника Д. В. Красникова, которые прямо с кораблей вступили в жестокий бой с превосходящими силами противника.

В течение нескольких дней десантникам удалось расширить плацдарм почти до тридцати квадратных километров. Но выполнить основную задачу — освободить Новороссийск — они не могли.

Гитлеровцы отбили попытку высадить десант в Южной Озерейке, сосредоточив весь удар по плацдарму под Новороссийском. Все новые и новые части в спешном порядке перебрасывались в Станичку, с ходу вступая в бой, атакуя нас со всех сторон, стремясь отрезать от моря.

Фашисты научились быстро воздвигать оборону. В марте они заслонились от нас проволочными заграждениями, минными полями, несколькими линиями траншей, дотами и дзотами. Отдельные дома превратили в опорные пункты. О том, насколько они крепко замкнули подходы к городу, можно судить по таким цифрам: на каждом километре обороны на участке от Федотовки до Станички находилось до 1300 солдат и офицеров, 60 пулеметов, 25 орудий, 20 минометов.

В конце марта наши десантные части были вынужденыпрекратить наступательные действия и

перейти к обороне, для того чтобы накопить достаточно сил для нового наступления.

Так появилась Малая земля, как ее назвали сами десантники, ставшая символом боевой стойкости и героизма советских воинов, сыгравшая значительную роль в освобождении Новороссийска и разгроме пресловутой «Голубой линии» на Таманском полуострове.

Несмотря на то, что на плацдарм высадились три бригады морской пехоты, наш отряд полностью не сняли с передовой, хотя от отряда в его составе к тому времени осталось около двухсот человек. Полсотни из них Куников, назначенный старморначем, взял для охраны побережья плацдарма и обеспечения приема и разгрузки судов. Командиры бригад старались удержать куниковцев на переднем крае в составе штурмовых групп. Мужество и самообладание десантников являлись хорошим примером для малоземельцев.

Так я оказался с несколькими матросами в 255-й бригаде морской пехоты, вместе с разведчиками этой бригады ходил за «языком», участвовал в штурме Безымянной высоты.

Мы позже узнали, как штурмовой батальон, которым командовал капитан С. Т. Григорьев, вел бой в районе кладбища. Здесь была господствующая высота, и гитлеровцы старались удержать ее любой ценой.

Не раз моряки бросались врукопашную. Бой был яростным, тяжелым. Обе стороны несли большие потери. Противник на машинах подбрасывал к месту боя свежие резервы. Они с ходу вступали в бой.

Кто бывал в рукопашных схватках, тот знает, что порой в эти минуты нельзя даже осмыслить, что происходит. В ход шли штыки, приклады, кинжалы, кулаки и даже зубы.

Комбат видел, что почти весь батальон погиб в неравном бою, и бросил в решающий момент весьсвой резерв — 50 моряков. С криком «Полундра!» ринулись они на остервеневшего врага. И этот удар решил исход боя. Гитлеровцы откатились назад. Преследовать противника не стали, не хватило сил для этого, а занялись укреплением обороны.

...Мне, Лысову и Максимовуприказали обследовать домик, стоявший на отшибе.

Дверь была приоткрыта.

Толя Лысов встал у двери, а Иван Максимов обошел дом вокруг и затаился под окном со стороны палисадника.

Я вошел в коридор, прислушался. Тихо... Шагнул в переднюю комнату.Пусто.Осмотрел зал. Там тоже никого не оказалось.

— Нэма ни души, — вслух сказал я и уже без опаски шагнул в спальню.

Но не успел сделать и двух шагов, как цепкиепальцы обхватили мою шею, сжали горло, кто-тосхватил за плечи,а над самым ухом раздалсягромкий шепот:«Рус сдафайс, будет карашо!».«Вот влип так влип,— пронеслось в голове.—Как ребятам дать сигнал?»

К моим губам плотно прижат кляп. Стоит намгновение разжать челюсти, как кляп окажется во рту, и тогда не закричишь. Мускулы сжались,напряглись до предела. Рвануть, разбросать в стороны фашистов — это я могу. Но тут же подумал:если побегу через комнату и коридор, гитлеровцыуспеют вслед пустить очередь из автоматов. А этоверная смерть. Я сообразил, что им нужен пленный. Единственное мое спасение дать сигнал Лысову и Максимову, которые сразу же поймут, в чем дело,и предпримут меры. Боевой опыт подсказал решение. Я бросился под ноги гитлеровцам, увлекая их за собой, успев при этом крикнуть: «Здесь фрицы!» Оказавшийся на мне гитлеровец вцепился мне в горло и стал душить.

Падая, я выхватил из-за пояса нож. Удар пришелся в грудь фашиста, он обмяк, разжал пальцы. Это произошло в считанные секунды. Не успел я сбросить с себя гитлеровца, как другой солдат навалился на меня, третий схватил за ногу, резко повернул ее. От острой боли я вскрикнул, рванулся, но подняться не мог.

Навалившегося фрица полоснул финкой. Горячая, липкая кровь брызнула мне в лицо. В комнату вбежал Толя Лысов.

— Что с тобой, Вова? — крикнул он. Увидев гитлеровца, схватившегося за мою ногу. Толя огрел его прикладом автомата.

Солдат свалился на пол. Подоспевший Ваня Максимов связал ему руки, а Толя стащил с меня другого фашиста.

— Здоровыебылибугаи,— заметил Лысов.

— Бачили, язык им понадобился, — проворчал я.

Оглушенный гитлеровец пришел в себя. Лысовподнял его за шиворот, сильно тряхнул и поставил на ноги.

— Ну что, прифинтилить ему, чтоб дух с него вышел? — спросил он.

—Не надо, поведем к командиру,— сказал я и шагнул вперед.

Острая боль пронзила все тело. Левая нога поворачивала в ту сторону, куда крутил ее немец. Ощупав ее, я пошутил:

— Одна ходи туда, другая сюда. А ну, братцы, vпопробуйте крутнуть ее в другую сторону, может,

станет на место,— попросил я товарищей.

По моей команде Лысов приступил к делу.В ноге что-то хрустнуло.

—Хватит,— сказал я,—а то совсем отвинтишь.

Встал на ноги, Больно, но идти можно.

Подхожу к гитлеровцу, он почти двухметрового роста, как и я.

—Тоже «Малютка»,— усмехнулся Лысов.

— Гитлер капут,—торопливо пробормотал пленный, испуганно глядя на меня.

— Заканючил, паршивец. Жидок на расправу. Не бойся, не трону, — сказал я. — Ну, братцы, пошли, а то, чего доброго, подумают, что мы чай с фрицами здесь пьем.

Лысов и Максимов довели пленного, который то и дело лепетал: «Гитлер капут, Гитлер капут». Я хромал сзади.

Не сделали мы и двух десятков шагов, как начался артиллерийский обстрел. Пришлось залечь между камней. Снаряды рвались по всему плацдарму.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Мы поднялись.

— Пронесло,— с облегчением сказал я.— Никого не зацепило?