Чтение онлайн

ремни, заглянул мне в глаза. От его неторопливых движений веяло спокойствием и уверенностью. А в

карих глазах бегали веселые искорки.

— Ну, Кубарев, ни пуха ни пера! Делай все так, как учил, — и, похлопав своей тяжелой, загорелой рукой

по плечу, спрыгнул с плоскости и отошел в сторону.

Механик подбежал к пропеллеру и ухватился за нижнюю лопасть.

— Контакт!

— Есть контакт!

Механик резко рванул лопасть воздушного винта вниз. Мотор чихнул раз-другой, а потом ровно

зарокотал. Левой рукой передвигаю сектор газа вперед. Самолет побежал по зеленому ковру аэродрома.

Внимательно слежу за направлением взлета и за стрелкой указателя скорости. 50... 60... 90 километров.

Пора! Плавно беру ручку управления на себя. Земля начинает уходить вниз.

В общем, полет прошел нормально. Я получил отличную оценку.

А сколько это стоило трудов! Мы старательно изучали аэродинамику, устройство мотора, отрабатывали

взлет, посадку, ходили в зону на пилотаж. Все это повторялось по многу раз...

И все это уже в прошлом. Теперь мы — лейтенанты, военные летчики, и не просто летчики, а

инструкторы. Нам, вчерашним курсантам, доверили обучать молодых парней. И мы гордились оказанным

доверием и старались оправдать его.

Но прежде чем подняться в воздух с курсантом, пришлось снова учиться. Теперь уже изучали методику

организации занятий, проведения тренажей, выполнения полетов в кабине инструктора.

Всему этому нас обучали опытные педагоги. Исключительно высоким авторитетом пользовались у нас

летчики-инструкторы И. Горбунов, Ю. Антипов, К. Пепеляев, М. Пугачев, А. Горбачев, М. Мухин, к

которым [9] я относился с искренним уважением еще будучи курсантом.

Мы ценили их не только за то, что они умело и терпеливо обучали курсантов, но и за их простоту, общительность. Таких людей по-настоящему уважают. Их требования выполняются беспрекословно.

Работа летчика-инструктора очень сложная, требующая большого напряжения физических и моральных

сил. Полеты начинались с рассветом и продолжались до полудня. За это время инструктор выполнял до

50 вывозных полетов по кругу и 6—7 полетов в зону для отработки с курсантами элементов высшего

пилотажа.

Инструктор порой даже не выходил из кабины самолета. После такого напряжения к вечеру ощущалась

приятная физическая усталость и моральное удовлетворение хорошо проделанной работой.

В то время мы обучали курсантов на двухместном учебном самолете УТИ-4. В самостоятельный же

полет выпускали на новом для того времени истребителе И-16. Мы любили этот самолет. Он обладал

хорошей маневренностью, и летчик мог выполнять на нем все фигуры высшего пилотажа. Правда, этот

истребитель требовал точных действий рулями управления. Он не прощал летчикам ошибок. При

пилотировании срывался в штопор, а при посадке сваливался на крыло.

Но если летчик научился хорошо пилотировать И-16, он успешно осваивал любой другой тип самолета.

Первый год моей работы в качестве летчика-инструктора прошел благополучно. Все мои курсанты были

выпущены и направлены в строевые части. За все время обучения группа не имела летных

происшествий.

Хороших результатов добились также инструкторы-лейтенанты П. Коровкин, Г. Кудленко, Г. Кузнецов, В.

Кравцов.

Какие выводы можно сделать после первого года самостоятельной работы?

Прежде всего, инструктор должен сам отлично пилотировать самолет. Только в этом случае он может

правильно показать курсанту технику выполнения того или иного элемента полета, с малой затратой

времени добиться желаемых результатов. Отличная техника пилотирования к тому же создает ему

авторитет. К такому инструктору курсанты всегда относятся внимательно, [10] каждое его замечание

воспринимают правильно и стараются исправить допущенную ошибку. В правильности этого вывода

меня убедила не только личная практика.

Был у нас на должности заместителя командира эскадрильи капитан Мясков. Проверяя технику

пилотирования, он любил делать заключение: «Плохо летаешь». Когда же его просили показать, как

нужно пилотировать, резко отвечал: «Сам учись». И все потому, что Мясков не отличался достаточно

хорошей техникой пилотирования. Мы были не слишком высокого мнения о нем.

И второе. При обучении курсантов надо соблюдать метод индивидуального подхода. Нельзя ко всем

курсантам подходить с одной меркой. У каждого свои физические и психологические особенности, — их

надо учитывать.

Был у меня в группе курсант, который долгое время не мог правильно выполнять такой элемент полета, как приземление. Почему? Да потому, что неправильно распределял внимание при заходе на посадку.

Ближе, чем положено, брал точку выравнивания. И только индивидуальная работа с курсантом позволила

устранить эту ошибку в технике пилотирования.

... За год совместной работы мы, молодые инструкторы, крепко сдружились. Эта дружба помогала нам и в

работе, и в жизни. Мы гордились авиационной формой и свято берегли честь летчика. И если замечали

недостойное поведение товарища, то в своем кругу шутками и прибаутками так «прорабатывали» его, что

у него пропадала всякая охота к дальнейшим похождениям.

Не звание возвышало нас, а мы возвышали звание военного летчика-истребителя. Летчики пользовались

особым уважением населения, и мы дорожили этим.

* * *

1939—1940 годы были годами обострения международной обстановки. В Европе под гнетом фашистских

извергов стонал народ Польши, преданный своим правительством. В руках захватчиков находилась

Чехословакия, отданная Гитлеру без боя трусливой чешской [11] буржуазией. У ног фашистских

завоевателей лежала поверженная Франция. Как в своей вотчине хозяйничала немецкая военщина в