Чтение онлайн

Офицерство оказалось в затруднительном положении. Большинство военных прежде честно служили России, отдавали этому делу свои жизни. С упразднением чинов, званий, с расформированием армии офицеры лишились всяких средств к существованию. Им просто некуда было идти, а потому каждый готов был предложить себя любому, кто давал хоть какую-то возможность служить. Другого ремесла они просто не знали. На этой почве у офицерства усиливалось недовольство Советской властью, и они стали организовываться для борьбы за восстановление своего былого положения.

Усмотрев среди войска раскол, омский Совет объявил, что если прибывший с фронта части в течение трех суток не сдадут оружие и не разойдутся по домам, то будут объявлены вне закона. Одновременно было обезоружено и распущено Войсковое правительство. Двоевластие в городе закончилось.

В начале января 1918 года на небольшой железнодорожной станции вблизи Омска состоялось нелегальное собрание представителей от войска, не подчинившегося Советам. Было решено не признавать их как законную власть. Казакам предписывалось разойтись по близлежащим станицам и ожидать дальнейших распоряжений. Из всего казачьего войска осталось 6-7 малочисленных групп. Мой отряд, насчитывавший 24 человека, расположился в шести верстах от Омска в станице Захламинской. Чтобы привлечь на нашу сторону колебавшихся казаков, отряд произвел налет на Омский казачий собор, откуда нам удалось похитить Знамя Ермака и Войсковое знамя трехсотлетия Дома Романовых. Опасаясь репрессий за налет, я с отрядом ушел к городу Кокчетаву, затем дальше в Киргизскую степь. До меня дошло известие, что за тот налет против нас хотели послать карательный отряд, но этому воспрепятствовал омский Совет, дабы не обострять отношения между казаками и населением города. Мы вернулись к Омску и расположились в 21 версте, в станице Мельничной. К нам сразу же стали приезжать казаки-добровольцы, часть которых была с оружием и лошадьми. Численность отряда вскоре превысила 200 человек, но оружия явно не хватало. Примерно в марте в отряд вступила организация "Тринадцать". Это оказалась хорошо вооруженная группа. Вскоре она произвела налет на войсковые казачьи склады в Омске. Удалось захватить около сотни винтовок, шашки, патроны, порох. Это позволило довооружить отряд и открыто выступить против Советов.

Начало боевых действий отряда относится к апрелю-маю 1918 года. Когда мне сообщили, что в 100 верстах от Омска находятся чешские войска, я немедленно вступил в переговоры для соединения с ними... удалось установить связь с начальником эшелона чешских войск майором Чанушей. Он сообщил, что чехи получили распоряжение занять сибирскую железнодорожную магистраль, объявить мобилизацию по всей Сибири для борьбы с большевиками и продолжения войны с германцами.

Соединившись с чехами, мы приняли участие в первом наступлении на части Красной Армии, расположившиеся на станции Мариановка, в 160 верстах от Омска. Наши конные прикрывали фланги чешской пехоты. Станция была взята. Тем временем в Омске вспыхнуло восстание эсеров. Город пал. Советские части и сам Совдеп на пароходах отступили вниз по Иртышу. Власть перешла в руки Временного Сибирского правительства, которое возглавил царский генерал Болдырев, Правительство обратилось к населению с декларацией, где провозглашало себя единственно законным и своей целью ставило борьбу с большевиками.

К июлю в моем отряде насчитывалось до тысячи человек. В те дни по приказу Омского Правительства я с основной частью своих войск выступил на Верхне-Уральский фронт. Здесь принял командование над всеми частями Оренбургской армии. Красными командовал Каширин, а начальником штаба у него был Блюхер. Несмотря на упорное сопротивление, мы с тяжелыми боями продвигались вперед к Верхне-Уральску.

После Верхне-Уральска мы повернули на город Троицк, где мне удалось сформировать несколько частей: 1-й Оренбургский казачий полк в составе четырех сотен, Сибирский казачий полк, Стрелковый партизанский полк, 1-й егерский пехотный полк, артилерийский дивизион и несколько вспомогательных подразделений. Местное население упорно противилось мобилизации, а в городе Славгороде это сопротивление переросло в самое настоящее восстание. После объявления Временным правительством мобилизации новобранцы перебили гарнизон Славгорода, овладели оружием и восстановили Советскую власть. Основная масса восставших находилась в деревне Черный Дол, в трех верстах от города. Я получил предписание от военного министра Временного правительства Иванова-Ринова немедленно подавить славгородское восстание. Однако направленные против восставших два офицерских полка с пулеметной командой овладеть Черным Долом с ходу не смогли. Для исполнении поставленной задачи мною наступавшим было выделено подкрепление: стрелковый полк и три эскадрона кавалерии. Приблизительно 11 сентября мои части соединились с офицерскими полками, и с рассветом мы начали наступление.

В 11 часов Черный Дол был занят. Затем полки повернули на Славгород, и к двум часам дня мы вошли в город. Наши потери оказались небольшими.

Тотчас же была восстановлена городская управа, ее члены находились в тюрьме и освобождены нами. Я дал следственной комиссии директивы установить активных участников восстания, а заодно и тех белых, которые виноваты в возникновении недовольства. Стали изымать оружие. Все шло мирно, хотя имели место и случаи столкновений. Активных противников обнаруживали при содействии лояльно настроенных к нам жителей. Действовал военно-полевой суд, выносивший много приговоров. Расстреливали, рубили. Но так поступали относительно мужчин, оказывавших сопротивление, хотя случались эксцессы, в которых пострадали и женщины. Предотвратить это не было возможности. После выполнения поставленной задачи моей дивизии было присвоено имя Анненкова и было получено предписание выступить на Семипалатинск...".

Здесь хотелось бы сделать некоторое уточнение и привести установленные следствием обстоятельства слагородских событий.

В сентябре 1918 года крестьяне Славгородского уезда Омской губернии, возмущенные чинимыми белым офицерством безобразиями и издевательствами над мирным населением, решили очистить от них город. Под руководством большевистской организации, находившейся в Черном Доле, было поднято восстание. Через несколько часов Славгород освободили от белых, в городе собрали уездный крестьянский съезд, на который съехалось свыше 400 делегатов со всех окрестных мест.

Как только весть а восстании дошла до Омска, Временное правительство отдало распоряжение военному министру Иванову-Ринову немедленно очистить "от большевистских банд" Славгород и уезд. Ликвидация восстания была поручена "самому боевому и дисциплинированному полковнику Анненкову".

Предчувствуя расправу, горожане стали убегать в степь. Но делегаты съезда, будучи уверенными, что с народными избранниками никто расправляться не посмеет, собрались в Народном доме, дабы быть в курсе надвигавшихся событий и чтобы в случае необходимости принять меры для защиты революционной власти. Они избрали оперативный Военно-революционный штаб, который и приступил к организации обороны города от белых. Однако должных мероприятий осуществить не успели, наступление Анненкова застало их врасплох. Город был занят без боя. Надежды делегатов на неприкосновенность не оправдались. Их арестовали, а затем Анненков приказал всех изрубить на площади против Народного дома, здесь же закопать в яму, что и было сделано. В последующие дни анненковцы расстреливали и рубили всех подозрительных.

Деревню Черный Дол, где находился большевистский руководящий штаб, сожгли дотла. Крестьян же, их жен и даже детей расстреливали, били и вешали на столбах. Молодых девушек из города и из ближайших деревень приводили к стоявшему на станции Славгород поезду Анненкова, насиловали, затем вытаскивали из вагонов и тут же расстреливали. При этом на каждом вагоне красовался лозунг "С нами Бог". В деревнях Павловка, Толкуново, Подсосновка и других с раннего утра производились массовые порки мужчин и женщин разного возраста, затем многих расстреливали или рубили шашками, подвергали изощренным издевательствам.

Ликвидировав Советскую власть, Анненков приступил к организации "нового порядка": упразднил все волостные, земские и сельские комитеты, взамен которых стал насаждать институты старшин и старост. Все крестьяне под угрозой расстрела каждого пятого должны были вносить контрибуцию. Тем самым ему удалось собрать немало ценностей и денег.

После произведенных расправ Анненков послал в Омск донесение о выполнении порученного ему дела. В нем он не преминул упомянуть, что Славгородский уезд не только признал власть Омского правительства, но и дал несколько тысяч добровольцев. Одновременно он ходатайствовал об оформлении добровольческой дивизии и присвоении ей его имени.

Получив столь благоприятные известия, военный министр Иванов-Ринов удовлетворил все ходатайства Анненкова.

В дальнейшем мы еще вернемся к свидетельствам жертв и непосредственных очевидцев деяний Анненкова, к другим материалам, относящимся как к славгородским событиям, так и прочим эпизодам. Пока же снова предоставим слово "мятежному" атаману:

"Если в Славгородском уезде в первые руки нам выпала ликвидация восстания, то в окрестности Семипалатинска мы вступили, когда "тот край был уже занят войсками Омского Временного правительства. Здесь сначала пришлось заниматься дополнительным формированием войск отряда. Нам для этого отвели Восточно-Сергиопольский район Семиреченского фронта. Мы пополнились в основном за счет местных казаков-добровольцев. Отряд возрос до нескольких тысяч партизан. В него входило пять полков кавалерии, один полк пехоты, несколько артиллерийских батарей. В отряде были свои традиции и правила.

Особое значение я придавал поддержанию правильных взаимоотношений в отряде. Во время германской войны между офицерами и рядовыми происходило слишком много инцидентов. Дело в том, что многие офицеры царской армии были далеки от солдат, не вникали в их нужды, проявляли высокомерие и грубость. Поэтому у меня проводилась кадровая политика с учетом прошлых уроков. В офицерский состав у нас производили из рядовых. Сначала принимали в отряд в нижние чины даже бывших офицеров. Если вступивший сумел себя показать в боевом отношении достойным командира роты и даже полка, то его назначали. Все офицеры и солдаты обращались друг к другу на "ты". Введено было слово "брат" вместо "Ваше благородие", "Ваше превосходительство". Например, брат-атаман, брат-ротный, брат-вахмистр.