Чтение онлайн

«Опять запах духов!», - подумала я, чувствуя, как в меня уткнулись носом.

– Ну все, - послышался мягкий голос, а на меня смотрели со снисходительной улыбкой. Так смотрят на ребенка или младшую сестру. – Спи, давай. И да, сделай одолжение. Пошей себе завтра приличное платье. Деньги я оставил.

С этими словами меня отпустили, и вышли из комнаты.

– Спокойной ночи, мадамузель, - пожелал мне Джордж, прикрывая дверь.

– Если вы любите жену, то зачем вам эта Пикок? – спросил голос Фогса.

– Я не люблю жену. В этом мире существует очень мало людей, которых я уважаю, - заметил удаляющийся голос Дитриха.

– И именно поэтому вы не хотите разводиться? – спросил любопытный Фогс, но его голос утонул в ночной тишине.

Я нахохлилась воробьем, мрачно посмотрела на комнату и перевернулась на другой бок. Я буду очень злым воробьем! Очень злым!

И снова я бежала в лесу, как вдруг меня схватили за руку. Я с ужасом обернулась, чувствуя, как от ужаса замирает сердце.

– Шу, - приложил палец к губам человек в черном плаще. В тот момент, он показался огромный и страшным. Это странное «шу!» заставило ноги прогнуться. Человек в капюшоне осмотрелся и ткнул рукой в каком-то направлении. А потом рука разжалась. На руке виднелся перстень – печатка тайной канцелярии.

– Где она? – кричали голоса. – Ищите! Кронпринц приказал тайно доставить ему девочку!

Я снова проснулась, чувствуя, что меня трясут и тормошат, пытаясь вытрясти из меня остатки дурного сна. За окном уже было утро.

– Что же тебе такое снится? – сдул прядь волос с лица Дитрих, глядя на меня. Рядом с ним стоял Джорж с подсвечником, а я терла лицо, сонно глядя на всех собравшихся в комнате.

– Что я кое-что не пошила, - соврала я, пытаясь понять, который час.

– Например, шторы для мамы, - заметил Дитрих. И тут я подскочила, словно ужаленная. Вот это пострашней кошмара!

– Стой, ты куда?
– послышался голос, а его рука скользнула по мне.

– Шторы!
– крикнула я на бегу, вспоминая, куда дела бумажку с размерами. Кажется, она лежит на столе.

Выбежав в туман, я поняла, что Укропчик остался там, возле ателье. Путь в несколько кварталов я преодолела быстро, как вдруг увидела, что возле ателье собралась целая толпа людей.

– Что происходит? – спросила я, глядя на всех собравшихся. С сомнением я вглядывалась в незнакомые и очень воодушевленные лица. – Пропустите! Я хозяйка ателье!

– Пошейте мне платье, как у мадам Пикок! – дергали меня дамы, не пуская к двери.
– И мне! Вы можете пошить такое же платье? Или похожее! Сколько это стоит! Любые деньги!

– Скажите! Вы ее знаете? – кричали мужчины, не пуская меня в мое же ателье.

Я поняла, что к ателье не подступиться, поэтому воинственно отряхнулась и вспомнила заветы Бесподобного Елауария. «Предупреждай тихо, стреляй громко!».

– Простите, пожалуйста, - негромко и очень вежливо заметила я. – Не могли бы вы караулить свою Мадам в другом месте? Или я вынуждена буду принять меры!

Кто им дал наводку? Откуда они узнали, что Мадам обшивается в моем ателье?

Я с чистой совестью направилась в сторону часовни, как вдруг услышала за собой торопливые шаги. За мной бежал, икая, Фогс.

– Прости, прости, Вин! Это я случайно проболтался! Дитрих дал денег, я пошел выпить, потому она выбросил мой букет… Прямо в грязь! Она словно растоптала мои чувства! А потом я узнал, от Дитриха, что ее замуж выдают! Ну я и решил выпить. Так получилось, что все только про эту Пикок и говорят… И я тут возьми да и скажи… Ты ведь не злишься? Нет? Точно? – лепетал мятый Фогс, едва стоя на ногах. – Только не злись, Вин! И не говори Дитриху… Я знаю, я виноват… Готов искупить свою вину!

– Не, что ты! – улыбнулась я, заходя в часовню. «Не возбудите, да не возбудимы будете!», - прочитала я список заповедей богини любви.

– … покойся с миром, пусть панталоны будут тебе мягким пухом… - умиротворенно читал Бесподобный Елауарий. На скамейках сидели немногочисленные прихожане, собрав руки сердечком. Везде, на полу, на алтаре и даже на окнах горели розовые свечи, и пахло чайными розами. Любимыми розами богини любви. Лица у всех были скорбными, а жуткие и грустные звуки неприятными аккордами доносились из дальнего конца зала.

Бесподобный увидел меня, а потом Фогса и указала на скамейку.

– Тише, дети мои! У нас тут поминальная служба!
– строго, но ласково произнес Бесподобный Елауарий, скорбно опустив глаза. –Да упокой, богиня любви, его, павшего посреди ночи… Да упокой, богиня любви, его, не вставшего с утра, как бы его не трясли и не теребили, как не вдыхали в него жизнь… Темперамент его уже отлетел, оставив нам бренные останки. Да войдет он во врата любви, как некогда входил. Да увидит свет в конце тоннеля… И пусть застегнутая ширинка будет им достойной усыпальницей, а правая или левая штанина на выбор - достойной гробницей… Ептить, капец-капец-капец…

Прихожане стали передавать записки с именами, за кого нужно помолиться богине любви.

– Сегодня ночью я воздам молитвы за Джона Младшего и Корнюшона, за Хомячка и Кренделька, за Пушистика и Крючка, за Счастливчика и Боевого Змия, - умиротворенно прочитал Бесподобный Елауарий, посмотрев вверх.

Прихожане стали понуро расходиться.

– Простите, - подбежала я Бесподобному Елауарию. – А не могли бы вы дать мне в аренду Брата Бенедиктуса.

Конечно, цена кусалась. Но шторы тоже сами себя не пошьют.

– Можно в рассрочку, - прошептала я, прикидывая, что мне еще покупать ткань для штор.

– Сейчас, дитя мое, он доиграет… - вздохнул Бесподобный Елауарий, показывая на небольшой пыльный оркестрион, стоящий в самом углу.

На клавишах дрых Брат Бенедиктус, изредка ворочаясь и издавая какофонию жутковатых инфернальных звуков, вырывавшихся из труб. Брат Бенедиктус повел ухом, зевнул и почесался. Звуки стали еще более торжественными и зловещими. А потом он потянулся, зацепив лапами часть клавиш, которые тут же выдали свежий аккорд.

– Я понял! К нам вернулся тот самый музыкант, которого пристрелили четыре года назад!
– умилился Бесподобный Елауарий. – За то, что играл так же отвратно! Многие прихожане даже спрашивали, неужели вернулся. О, тогда были золотые времена для нашей часовеньки! Но ничего, кажется, они к нам возвращаются…

Брат Бенедиктус шмякнулся задницей на клавиши и стал вылизывать лапу, пока я терпеливо ждала. Когда кот лежал на верхнем регистре, мне казалось, что сейчас к нам сойдет сама богиня любви и возлюбит нас.