Чтение онлайн

Прошли годы, и склонилась к закату эпоха старых паросиловых кораблей. Эти труженики моря в то неспокойное, а порой предгрозовое для наш отечества время, не отстаивались в тихих гаванях и всегда были надежным аргументом в спорах политиков быть или не быть миру в том или ином регионе, достойно и убедительно обеспечивали военное присутствие и демонстрировали наш флаг в горячих точках мирового океана. Демонстрируя высокие морские качества, выносливость и надежность, командиры паросиловых кораблей никогда не забывали, что вне зависимости высоты командного мостика успех выполнения задач и принимаемых ими решений в море всегда находился в прямой зависимости от находящегося на уровне ватерлинии командного пункта с коротким названием ПЭЖ.

Ракетная мощь эскадры росла по мере повышения профессионализма личного состава кораблей, их командиров и всех офицеров, обеспечивающих противовоздушную оборону кораблей. Это офицеры радиотехнических служб, боевой части управления – БЧ-7, БЧ-2 и офицеры, ответственные за эти вопросы в штабах соединений, флагманские специалисты ракетного оружия, флагманские специалисты радиотехнической службы и начальники ПВО соединений. Но мощным толчком для роста профессионализма и последующих успехов в ракетной подготовке и ПВО соединений сыграло поступление на вооружение флота кораблей нового поколения, оснащенных современными средствами обнаружения – РЛС Фрегат, Фрегат-М, Флаг, Подкат, обработки информации Пойма, боевых управляющих информационных систем БИУС «Лесоруб», ракетными комплексами «Форт», «Кинжал», «Кортик», усовершенствованными артиллерийскими комплексами с высокой скорострельностью АК-130, АК-100, АК-630 с системами управления «Лев», «Лев-215» и «Вымпел». Для успешного освоения современного оружия потребовалось время, но опыт экипажей кораблей рос, как говорится, не по дням, а по часам. В первые годы после сформирования 7 ОПЭСК боевая подготовка кораблей проводилась согласно КПНК-65, а ракетные стрельбы по правилам ПРС-№ Б-1-65 с выполнением зенитных ракетных стрельб по одиночным летающим мишеням типа ЛА-17, запускаемых с самолетов, и ракетам РМ-15, запускаемых с ракетных катеров, летевших на высоте 200 метров. Такие стрельбы не могли поставить корабли в реальные условия боя при отражении воздушных целей, идущих на предельно малых высотах. Эти мишени не были рассчитаны для полетов на таких высотах. В августе 1972 года впервые на СФ БПК «Севастополь» была выполнена опытная ракетная стрельба по двум мишеням РМ-15, запускаемых с двух ракетных катеров с интервалом 5 секунд, но тоже летевших на высоте 200 метров. Стрельба была успешной, и обе мишени были поражены ЗРК до их входа в зону самообороны зенитной артиллерии. Погодные условия для стрельбы в полигоне были идеальными, и стрельба была выполнена кораблем как бы играючи. Ракеты были обнаружены и сопровождались с момента пуска, а организация управления стрельбой командиром БЧ-2 капитан-лейтенантом Г. М. Брусиловским была выскопрофессиональной. Одна ракета была сбита по целеуказанию от системы МПЦ-301, а вторая обнаружена кормовым ЗРК «Волна» на допоиске и уничтожена на дальней границе поражения.

Приобретенный опыт ракетных стрельб кораблями и развивающаяся тактика использования авиации по современным моделям боя привели к необходимости усложнения зенитных ракетных стрельб. Если в соответствии с упомянутыми выше документами в период с 1968 по 1978 год предусматривалось выполнение зенитных ракетных стрельб по одной ракето-мишени, то уже в пришедших на их смену новых документах КПНК-78 и ПРС-№ Б-1-77 при отработке задач С-1 и С-2 предусматривалось выполнение ракетных стрельб по групповой воздушной цели. Причем, цель считалась групповой, если интервал входа в зону поражения корабельными огневыми средствами всех целей составлял менее двух минут.

Ракетные стрельбы начали усложняться, и подготовка к ним требовала совершенно иного уровня подхода к отработке операторов всех уровней. В конце 70-х годов в курс подготовки надводных кораблей и правила ракетных стрельб ПРС-№ Б-1-77, которые были наиболее фундаментальным документом по сравнению с прошлыми правилами, были введены новые условия выполнения стрельб в составе корабельных групп. С середины 80-х годов зенитные ракетные стрельбы стали уже проводиться в составе КУГ по нескольким низколетящим целям на высоте ниже 50 метров. Пик активности ракетно-артиллерийской подготовки кораблей эскадры пришелся на середину 80-х годов, когда на вооружении появились новые мишени РМ-6, РМ К-10снб, РМ КСР-5нм, РМС-35. В процессе выполнения ракетных стрельб возникало много непредвиденных ситуаций, связанных с неуспешностью пусков и невозможностью произвести пуски ракет из-за проблем с приемом целеуказания взятия целей на автосопровождение в условиях волнения моря. Этот опыт приходилось нарабатывать самостоятельно и распространять на все корабли эскадры. Наиболее успешным и отработанным кораблем с точки зрения успешности выполнения зенитных ракетных стрельб в начале 90-х годов был ТАРКР «Адмирал Нахимов», командиром БЧ-2 которого был капитан 3 ранга А. И. Толстик. Характерной ракетной стрельбой для этого времени было выполнение стрельбы КУГ 7 ОПЭСК на приз ГК ВМФ в 1994 году. О масштабности такой стрельбы говорит тот факт, что для ее выполнения пришлось закрывать для судоходства район в радиусе около 300 км. Сделанные выводы по результатам этой стрельбы были исключительно важными для организации и проведения подобных стрельб и эффективности ПВО соединения в целом. 12 октября 1994 года КУГ кораблей 7-ой ОПЭСК в составе ТАРКР «Адмирал Нахимов» и эсминцев «Расторопный» и «Безудержный» вышел в полигон, назначенный для выполнения зенитной ракетной стрельбы.

Руководителем стрельбы был командир КУГ командир 43 дивизии контр-адмирал В. Ф. Лякин, а старшим был командир эскадры контр-адмирал В. Г. Доброскоченко, находившийся на ТАРКР «Адмирал Нахимов». Условия стрельбы были заранее известны, и первоначально предусматривался пуск 13 ракето-мишеней с интервалом входа в зону поражения одна минута в соответствии с ПРС № Б-1-90, но фактически был произведен пуск 11 мишеней. В процессе подготовки к ней командование планировало, что две мишени РМС-35 и 4 мишени РМ-120, уничтожит крейсер, а остальные 4 мишени РМ-120 и одну мишень РМС-35 уничтожат эсминцы. Мишень РМС-35 запускалась с о. Кильдин. Чтобы приз наверняка остался на флоте, стрельба была максимально усложнена и спланирована таким образом, что мишени входили в зону обстрела с интервалом не более 5 секунд. Кроме того, как и при каждой практической стрельбе, необходимо было выполнить ряд условий:

– чтобы стрельба была совместной, в ней должны принять участие более 50 % кораблей КУГ;

– положительная оценка КУГ могла быть получена только при положительных оценках всех кораблей КУГ, и при этом должно быть сбито более 50 % мишеней. За пропущенную мишень выставлялись штрафные баллы;

– расположение кораблей в ордере должно обеспечивать безопасность маневрирования, применение оружия, взаимную защиту и оборону от всех видов нападения;

– в процессе выполнения задачи корабли КУГ не могут заходить в запретные зоны, и обстрел мишеней должен производиться только в разрешенных зонах пусков ЗУР.

При планировании выполнения стрельбы командир БЧ-2 ТАРКР «Адмирал Нахимов» капитан 3 ранга Толстик А. И. высказал предположение, что эсминцы не смогут использовать свои зенитные комплексы, ввиду того, что дальняя граница обстрела

у крейсера была больше, и он может взять на себя поражение всех целей до их входа в зону поражения ЗУР эсминцев. Чтобы этого избежать, он предложил изменить ордер ПВО, выдвинув эсминцы на 7–8 км впереди крейсера, а не на 1–2 км, как это предполагалось принятым решением. В процессе стрельбы ввиду высокой динамики воздушного боя случилось непредусмотренное.

Получилось так, что семь мишеней уничтожил крейсер комплексами «Форт», а эсминцы сбили две ракеты РПС-35 и обстреляли две мишени РМ-120 артиллерийскими комплексами АК-130. Расход боекомплекта ЗУР 5В55РМ комплекса «Форт» крейсера составил 19 штук, 2 ракеты ЗУР 9М-31 комплекса «ОСА-М» и 70 снарядов 130-мм калибра комплекса АК-130 с системой управления «Лев-215». Мишень РМС-35 была уничтожена первой ракетой ЗУР 5В55РМ прямо на рубеже дальней границы зоны поражения, а на поражение остальных мишеней понадобилось 18 ЗУР 5В55РМ, четыре из которых сошли с траектории и самоликвидировались. Стрельба получилась очень плотной – пуски ЗУР со второй по девятнадцатую уложились в отрезок времени 69 секунд, хотя по ТТХ интервал между пусками 5 секунд. В такой динамичной ситуации ни о каком внешнем управлении средствами ПВО КУГ не могло быть и речи. Все решалось управляющими огнем в зонах ПВО корабля от ближней до дальней. Так как все старты ЗУР производились с пусковой установки, расположенной в носовой части крейсера перед ходовым мостиком, то многочисленные начальники, находившиеся на нем и на обоих крыльях мостика, получили неизгладимые впечатления на всю жизнь. На разборе результатов стрельбы со специалистами БЧ-2 ФРО эскадры капитан 1 ранга С. В. Костин отметил виртуозную работу командиров дивизионов комплексов «Форт» братьев Борисовых. Во время стрельбы впервые один комплекс вел обстрел четырех мишеней, одновременно в воздухе находилось семь ЗУР, выпущенных по четырем мишеням. Вот такой высочайший профессионализм проявляли ракетчики 7 ОПЭСК.

Командование Северного Флота устроило скрупулезный анализ стрельбы. Несмотря на то, что ракетчики крейсера «Адмирал Нахимов» прослыли на флоте чуть ли не национальными героями, им было предъявлено обвинение в перерасходе боезапаса и четырех неуспешных пусках. Пришлось очень тщательно разбираться в происшедшем. На приз ГК ВМФ Северный флот рассчитывать уже не мог, так как фактически получилась стрельба одиночного корабля. Анализ причин неуспешных пусков не вызывал затруднений, и причина обвинений была в недопонимании специфики ракетной подготовки и сложившейся системы ПВО на кораблях флота. Дело в том, что руководством ПРС № Б-1-90 регламентировано, что при практических зенитных ракетных стрельбах по низколетящим целям, подвергшихся огневому воздействию и продолжающих полет в направлении корабля, расход безапаса не ограничивается, и это не может быть поставлено в вину управляющему огнем. Кроме того, назначенный командиром корабля управляющему огнем рубеж самообороны корабля 22 км требует от командира БЧ-2 самостоятельно принимать решение на обстрел целей, невзирая на то, что эти цели не были назначены кораблю управляющим стрельбой (флагманским ракетчиком дивизии) в сети управления оружием КУГ на рубеже постановки задачи 26 км. Этим отчасти и объяснялся тот факт, что эсминцы не поразили ни одной мишени. Их системы управления ЗРК «Ураган» производили автоматический пуск ЗУР 9М38 с расстояния 14–16 км, с наиболее эффективной дальности при стрельбе по данному типу целей, а к этому времени все цели уже были обстреляны с крейсера комплексом «Форт». Кроме того, управляющие огнем комплексов «Форт» ЗРК 3М-41 – командиры ЗРД-1 и ЗРД-2 крейсера, самостоятельно производили обстрел целей, вошедших в назначенную зону автономного управления 18 километров.

Причину неуспешных пусков удалось установить благодаря киносъемкам телеоператора канала РТР и телеоператора телестудии Северного флота, заснявших весь процесс старта ЗУР. При тщательном просмотре отснятых видеоматериалов выяснился поразительный факт. Было совершенно четко зафиксировано, что у двух ЗУР в момент их старта и выброса из ТПК крупными осколками пенопластовых вышибных крышек ТПК, ранее стартовавших ЗУР, были разрушены радиопрозрачные керамические носовые обтекатели блоков управления ЗУР. Причем, процесс разрушения этих обтекателей и дальнейший полет ЗУР с разрушенной головной частью был очень четко зафиксирован на видеопленке. Надо отметить, что ракетных стрельб с подобной интенсивностью в Военно-Морском флоте до этого не было. В течение чуть более минуты было произведено 18 пусков ЗУР 5В55РМ, и среднее время между очередными пусками составило 6,4 секунды.

Вопросами возможного разрушения радиопрозрачных обтекателей стартующих ЗУР разработчик ракет никогда всерьез не занимался и не предусматривал такую ситуацию. Еще один неуспешный пуск ЗУР, как показали данные анализа расшифрованных осциллограмм, произошел по причине выхода из строя радиовысотомера ракеты во время полета, а четвертый неуспешный пуск был связан с тем, что ЗУР не вошла в матрицу «встреливания» сразу после пуска из-за отказа бортовой аппаратуры ЗУР. В процессе анализа стрельбы были сделаны еще несколько важных выводов: