Чтение онлайн

Целевым противолодочным соединением 7 оперативной эскадры была 170 бригада противолодочных кораблей. На этой бригаде за всю ее историю существования среди командиров бригад не было случайных людей. Все они без исключения были талантливыми людьми и мастерами своего дела, совершенствуя уровень противолодочной подготовки год от года. 170 бригада не один раз подтверждала высокий профессионализм на противолодочных поисках. Отработка КПУГ проводилась не только с участием наших подводных лодок, но и по реальным иностранным подводным лодкам, как дизельным, так и атомным (в основном США и Франции). Организация работы штаба бригады была хорошо отлажена, и необходимо сказать несколько слов об этой сложившейся организации.

Корабли бригады поочередно несли боевое дежурство в противолодочных силах поиска флота в составе дежурной КПУГ. Один из кораблей назначался кораблем управления дежурного командира сил поиска (КСП). Но, с течением времени, из-за несвоевременных ремонтов кораблей, командованию эскадры становилось все труднее выделять корабли, способные экстренно выйти в море. Интенсивность дежурств была довольно высокой. Как правило, каждые полтора – два месяца часть кораблей бригады заступала на боевое дежурство на две недели. Корабли менялись, а штаб был один! Офицерам штаба надо было готовить корабли к дежурству, нести дежурство, так как командир сил поиска или командир дежурной КПУГ заступал на дежурство со своим штабом. Задачи боевой подготовки никто не снимал, и, если дежурный корабль выходил в море на отработку своих задач или обеспечение других сил, на нем выходил весь штаб бригады.

Штаб не имел постоянного пристанища и базировался на одном из кораблей проекта 1134А. Каждый раз смена командного пункта отзывалась головной болью как для штаба, так и для кораблей, так как надо было:

– переместить и разместить секретную часть – 6–8 больших сейфов;

– переместить строевую канцелярию;

– разместить по каютам офицеров штаба (на кораблях пр.1134А для штабных офицеров было всего 4 места в каютах 2-го яруса, но одну из них всегда занимал начальник штаба;

– подготовить ходовой пост для размещения дежурного по бригаде и оперативного дежурного сил поиска, с задействованием средств связи.

«Уплотнение» корабельных офицеров при размещении штаба бригады всегда вызывало напряженность. Если КП бригады и КП командира сил поиска разносили на разные корабли, то это добавляло дополнительные неудобства. Офицерам штаба по тревоге нужно было сначала прибежать на КП бригады, получить чемодан с комплектом боевых документов, а потом уже бежать на КП командира сил поиска и развернуть свой пост.

Подготовка к дежурству начиналась с проверки укомплектованности «чемодана командира сил поиска». Состав этого чемодана определялся приказом Командующего СФ. В нем, кроме решения командира сил поиска на типовые действия, хранилась масса руководящих документов: тактические руководства, приказы, ТСП-ДО, а также самостоятельно изготовленные палетки и расчетные таблицы, карта обстановки и различные планы, заготовки донесений. Решение командира сил поиска периодически корректировалось в соответствии с изменениями обстановки, прежде всего по составу и расположению дежурных сил, метеообстановке и гидрологии и текущих указаний. Этим всегда занимались флагманский минер, флагманский штурман и флагманский специалист РТС.

Готовность штаба к заступлению в боевое дежурство по ПЛС всегда проверял отдел противолодочной борьбы штаба СФ. Как правило, эти проверки были пунктуальными, но доброжелательными. Если обнаруживался недочет, то проверяющий не уходил с корабля, пока все было сделано согласно приказу, а если надо, то и обучал столько, сколько нужно. В день заступления на дежурство по ПЛС штаб трудился на двух направлениях:

– проверял готовность корабля, назначенного в боевое дежурство;

– готовил командный пункт командира сил поиска (дежурной КПУГ).

Подготовка КП занимала значительное время. Проверялись средства связи, уточнялись каналы связи, позывные.

Начиналась вестись карта обстановки. Эта карта велась с 15.00 дня заступления и до смены с дежурства. На нее наносились данные из суточного плана флота, приходившего телеграммой с КП СФ, а также другие сведения, содержавшиеся в телеграммах, которых за сутки накапливалось множество. Завершалась подготовка заступлением на дежурство дежурной смены штаба. В состав дежурной смены, кроме оперативного дежурного, назначался еще один из офицеров и мичман. Обязанности в составе дежурной смены распределялись так: оперативный дежурный осуществлял связь с КП флота, подчиненными кораблями и другими дежурными ПЛС. Он руководил дежурной сменой, отвечал за готовность КП, принимал все сигналы и производил доклады. С получением сигнала об обнаружении иностранной ПЛ ОД оповещал комбрига и НШ, а затем фактически принимал решение, определяя вариант действий дежурных ПЛС и нанося решение по этому варианту на карту обстановки. Он же готовил текст телеграммы на КП флота с решением командира сил поиска и докладывал предложения по решению командиру бригады с его прибытием. После утверждения решения командиром бригады, он доводил решение командира сил поиска до остальных дежурных ПЛС. Второй офицер был «носителем чемодана». Он принимал и хранил все документы КП сил поиска – а это примерно полтора десятка килограммов в одном чемодане. На этом офицере лежала ответственность за постоянную корректуру карты обстановки. Он же с получением донесения об обнаружении иностранной ПЛ наносил на карту ее место, а затем под диктовку ОД, оформлял решение КСП, составлял телеграмму с решением командира сил поиска. После отправки телеграммы приступал к развертываю КП и, прежде всего, поста общей обстановки, куда перемещалась вся масса документов и перекоммутировались средства связи. Мичман в составе дежурной смены штаба отвечал за оповещение и сбор офицеров штаба. Он проверял карточки оповещения по маршрутам, строил и инструктировал оповестителей. Его задачей по тревоге было как можно скорее отправить оповестителей по маршрутам, а затем оповещать по телефону офицеров штаба.

После прибытия на КП комбриг успевал только проверить подготовленное решение на отсутствие явных недоработок, подписать телеграмму и доложить на КП СФ о приеме управления дежурными силами, находящимися в базе (остальные переподчинялись с прибытием корабля управления в район контакта с иностранной ПЛ). Дополнительную нагрузку на штаб создавало то, что офицеры, дежурившие в составе дежурных смен, не несли дежурство по бригаде. Правда, к дежурству по бригаде привлекали корабельных офицеров, но за ними нужен был присмотр, поэтому каждый флагманский специалист контролировал дежурного по своему разделу суточного плана. Оперативное дежурство на КП КСП могли нести только офицеры, достаточно подготовленные в противолодочных вопросах. Понятно, что это были те же самые Ф-1, Ф-3, Ф-РТС. Дежурство в ПЛС флота создавало дополнительную нагрузку, и эти две недели дежурства штаб бригады, насчитывавший 14 офицеров и трех мичманов, находился в трехсменном дежурстве.

Готовность дежурного корабля к выходу в море была очень высокой. Норматив экстренного приготовления к бою и походу кораблями с паротурбинной энергосиловой установкой перекрывался в 1,5 раза, но для этого приходилось иметь в действии главный котел и нести одним эшелоном ходовую вахту.

Большой проблемой было оповещение и сбор штаба по тревоге. Телефоны были примерно у 30 % офицеров. Остальные собирались оповестителями, назначавшимися от корабля, на котором размещался КП бригады. Кого-то оповещали соседи с телефонами и, учитывая сжатый срок готовности к выходу, в период дежурства в силах поиска невозможно было даже выйти в магазин, располагавшийся в том же доме, где жили офицеры. Портфель с походным набором: «бритва – зубная щетка – нижнее белье – полотенце» у офицеров штаба всегда был при себе и дома, и на кораблях.

Штаб флота всегда проверял силы поиска в период дежурства по учебной тревоге. Как правило, это было или ночью, или в выходной день. Обнаружение иностранных ПЛ в зоне флота случалось как минимум раз в 3 месяца (на каждом втором дежурстве), а когда в море происходила какая-нибудь авария с кораблем, дежурные ПЛС тоже выходили в море, так как имели значительно более высокую готовность к выходу, чем дежурные корабли Управления поисковых и аварийно-спасательных работ (УПАСР) или корабль, стоявший в дежурстве по оказанию помощи.

Первым по тревоге силам поиска вылетал вертолет из состава 38 или 830 вертолетного противолодочного авиаполка. Пока существовала вертолетная площадка в районе Кильдина-Могильного, дежурная пара Ка-25 (затем Ка-27) находилась на ней, что значительно повышало вероятность приема контакта. При полете от Североморска-2 время прибытия в район увеличивалось минут на 15–20, а зона действия вертолетов сокращалась на 70–80 км.

Вторым взлетал Бе-12. Если он успевал в район контакта, то опережал корабли и действовал самостоятельно. На их вооружении были уже устаревшие радиогидроакустические буи, с небольшой дальностью действия, особенно в летнее время. Поэтому, следить за ПЛ они могли очень непродолжительное время, и действия дежурных ПЛС в большинстве случаев сводились к поиску по вызову. Следующим вылетал Ил-38. Его задействовали, если удаление точки потери контакта было значительным, либо необходимо было нарастить силы в районе поддержания контакта. Иногда, когда контакт с ПЛ поддерживался и вертолеты и Бе-12 с ограниченной дальностью полета не «доставали» лодку, в дело вступал Ту-142М из-под Вологды (с аэродрома в Кипелово). Этому монстру только до моря было больше часа полета. Если контакт терялся, то восстановить его гидроакустическими средствами только кораблей ПУГ не удавалось, и корабли пр.1134А, имевшие хорошие технические средства управления силами, чаще привлекались для управления силами поиска, а дежурные КПУГ в основном были от соединений МПК (1124М) и СКР (1135, 1135М).

Уместно привести примеры успешных противолодочных операций кораблями эскадры.

На первой боевой службе в январе 1977 года ТАВКР «Киев» во главе отряда кораблей в восточном Средиземноморье обнаружил иностранную подводную лодку, которую классифицировали по характеру начального маневрирования как ПЛАРБ ВМС США. После 7 часов неудачных попыток оторваться от кораблей КПУГ и противолодочных вертолетов Ка-25, лодка начала крутить «восьмерки» на скорости 12–18 узлов на небольшой площади в надежде прикрыть себя мощным турбулентным экраном в расчете, что КПУГ потеряет с ней контакт. Противолодочники Средиземноморской эскадры, в оперативном подчинении которой находились корабли, рекомендовали бросить этот контакт, считая его ложным, на основе оперативных данных нахождения ПЛА и ПЛАРБ 6 флота США в районах патрулирования. Но командир отряда контр-адмирал Е. А. Скворцов, проанализировав рабочую карту маневрирования и выслушав мнения офицеров походного штаба: флагштурмана, противолодочника, специалиста РТС и летчиков, был уверен, что контакт поддерживается с подводной лодкой, и принял иное решение. Он расставил корабли КПУГ и точки зависания вертолетов для прослушивания подводного горизонта таким образом, чтобы обнаруженная лодка не смогла уйти от слежения. Всем кораблям был объявлен режим «Тишина» – прекращение работы гидроакустическими средствами кораблей на излучение в активном режиме. Результат не заставил долго ждать. Подводная цель прекратила циркуляции и, дав ход 18 узлов, решила оторваться от КПУГ взяв курс в направлении ближайших территориальных вод. Преследование лодки кораблями продолжилось, а затем контакт передали двум вертолетным эскадрильям ТАВКР «Киев», которые отслеживали ее с помощью гидроакустических буев и опускаемых ГАС практически до территориальных вод Италии на дистанциях до 145 км от КПУГ. Впоследствии результаты слежения за лодкой были оформлены штабом Скворцова как зачетное противолодочное учение бригады.