Чтение онлайн

Гершон Самуэльевич поднял трубку сразу, после первого гудка. Такое ощущение, что он стоял возле телефона, ожидая моего звонка.

— Где же вы, Антон? — в его голосе четко слышались сварливые нотки. — Евгений Евгеньевич будет с минуты на минуту!

— Гершон Самуэльевич, — укоризненно ответил я. — Во-первых, здравствуйте! Во-вторых, мы договаривались на 16.00. У меня сегодня 6 уроков, я освободился только в 14.15. Пока доехал, уже три. Выезжаю к вам.

— Да-да, конечно, Антон! — голос еврея помягчел. — Жду вас. И — здравствуйте, конечно! Извините, весь на нервах…

Я задумался. Кто ж такой загадочный Евгений Евгеньевич, из-за которого перенервничал старый еврей?

Сидя в холодном троллейбусе, я мечтал, как хорошо быть автолюбителем с собственным автомобилем, и когда ж я получу права? Наверное, после новогодних праздников, до которых осталось всего три дня. Кстати, ёлки у нас не было. Игрушки были, а ёлки нет. Обычно её приносил отец. Даже после развода он приносил её и оставлял у тёти Маши. Наверное, придётся озаботиться этим вопросом теперь мне самому.

За этими мыслями я чуть не проехал нужную остановку. Хорошо, хоть салон оказался почти пустой. Я вскочил с сиденья, рванулся к двери и успел выскочить прежде, чем водитель закрыл двери.

Фарцовщик открыл сразу, как только я подошел к квартире.

— Я вас в окно увидел, — пояснил он. Мы поздоровались. В прихожую вышел его гость, мой пациент, загадочный Евгений Евгеньевич — пожилой, примерно 60–65 лет, дед, но метра под два ростом, не меньше. И в плечах тоже, как говорится, косая сажень. Одетый, как-будто на парад — косстюм-тройка, белая рубашка, галстук. Протянул мне руку (ладонь с лопату!) и, глядя сверху вниз, поздоровался и представился:

— Евгений Евгеньевич!

— Антон, — я пожал ему руку, предварительно пустив в неё силу. И ведь как знал! Старикан попытался показать, что он сильнее. Типа, альфа-самец. И тут же взвыл, когда я сжал его ладонь-лопату своей рукой. Он сразу ослабил хватку, скривился, вырвал руку и помотал ею. Ого! У него на рукавах запонки! И, кажется, золотые.

— Антон! — ко мне подскочил хозяин. — Ну, так же нельзя! Вы же молодой человек, у вас силы ого-го сколько! Зачем вы так?

Евгений Евгеньевич усмехнулся, буркнув:

— Здоров, здоров!

Размял ладонь и молча, без разговоров направился в комнату. Я снял куртку, разулся, но пошел на кухню, потянув за собой хозяина.

— Чай есть?

— Конечно, конечно! — засуетился еврей. Налил мне в бокал чаю, придвинул сахарницу, розетку с вареньем, тарелку с нарезанным белым хлебом.

— Масло?

— Нет, пока не надо, — ответил я. — Спасибо. Рассказывайте…

— Что рассказывать? — удивился Гершон Самуэльевич.

— Ну, что за фрукт этот ваш Евгений Евгеньевич? — я сделал глоток, другой. — Что у него за болячки? И какую сумму вы ему озвучили?

Фарцовщик выглянул за дверь и прошептал, наклонившись ко мне:

— Он очень большой человек! Очень влиятельный!

Кивнул со значительным видом и вполголоса продолжил:

— У него диабет и сердце болит. И я бы вам посоветовал денег с него не брать. Хорошие взаимоотношения тоже очень много значат. Особенно с такими людьми.

Я со спокойным видом кивнул, стараясь не показывать своё негодование, допил чай, встал и ответил:

— Извините, Гершон Самуэльевич. Очевидно, не получится у нас с вами гешефта. Ошибся я. Спасибо за чай!

На глазах ошеломленного еврея я надел куртку, обулся.

— Стойте! — еврей ухватил меня за рукав. — Так нельзя, Антон!

Я замер, медленно отцепил его руку, улыбнулся, хотя на душе у меня скребли кошки — мне крайне возмутило поведение еврея.

— Гершон Самуэльевич, — ответил я. — Вы меня разочаровали, честное слово.

— Что такое? — басом прогудел заглянувший в прихожую Евгений Евгеньевич. — Что за шум, а драки нет?

— У него спросите, — я показал рукой на хозяина квартиры. — Он вам расскажет. А я, извините, пойду. У меня дел невпроворот.

Мысленно я принял решение больше этому фарцовщику не звонить и попросить Дениса найти другую «нычку».

— Подождите, Антон! Прошу Вас!

Гершон Самуэльевич схватил меня за плечо, погрозил пальцем.

— Секундочку!

Он суетливо увлек за собой в комнату Евгения Евгеньевича, закрыл за собой дверь, оставив меня одного. Я криво улыбнулся. Несмотря ни на что бесплатно лечить этого «влиятельного» товарища я всё равно не собирался. Хотя бы потому, что он «большой» и «очень влиятельный».

Через пару минут Гершон Самуэльевич вышел в прихожую, растерянно улыбнулся и сказал:

— Антон! Ну, зачем же вы так? Раздевайтесь, разувайтесь, проходите в залу. Давайте будем его лечить. А я потом с вами рассчитаюсь.

Он наклонился ко мне и проговорил:

— Три тысячи рублей.

— Нет, — отказался я. — Пять тысяч рублей, Гершон Самуэльевич, и деньги прямо сейчас, из рук в руки.

И пояснил:

— Вы ж прекрасно понимаете, что оказанная услуга ничего не стоит.

— А не дорого ли ты берешь? — в прихожую вышел Евгений Евгеньевич. — Пять тысяч? Не много ли для пацана, а?

— В самый раз! — я едва унял подкатившую волну гнева. — Даже, пожалуй, маловато будет. Семь тысяч, Гершон Самуэльевич.

И засмеялся, глядя на оторопевшего еврея.

— Еще слово и будет десять! — весело добавил я. — Идёт?

— Пацан, ты охренел! — завёлся старикан.

— Десять! — хохотнул я, обвёл их взглядом, махнул рукой. — Ладно, пока!

Но, прежде чем выйти, четко сказал:

— Как только я выйду из квартиры, вы забудете про меня!

Разумеется, перед этим наложил конструкт подчинения.

Евгений Евгеньевич Агафонкин работал в областном управлении торговли больше 30 лет, из них руководителем — 17. В институте он удачно женился на однокурснице — дочери второго секретаря обкома партии. В результате карьера ему была обеспечена. По партийной линии Евгений Евгеньевич идти сам не захотел (тесть, кстати, его в этом поддержал), пристроив сразу после окончания института на административно-хозяйственную работу в управление торговли облисполкома.

Со временем брак превратился в формальность. Каждый из супругов жил своей жизнью. Но из семьи это не выносилось, и поддержка тестя в движении по карьерной лестнице не прекращалась. Когда тесть ушел на пенсию, Агафонкин легко нашел общий язык с новым руководителем и остался на своём посту.