Чтение онлайн

(6) В том же месте Платон сказал и следующее: не следует ни избегать, ни с презрением отвергать этого рода упражнения в сопротивлении неистовому воздействию вина, и не кажется в достаточной степени сдержанным и умеренным никто из тех, чья жизнь не подвергалась испытаниям среди опасностей заблуждений и соблазнов наслаждений. [587] (7) Ибо если того, кому неизвестны наслаждения и прелесть пиров и кто им совершенно чужд, случайно или желание приводит к участию в подобных радостях, или случай тому способствует, или необходимость вынуждает, то нередко его пленяет [все это], а ум и душа [такого человека] не остаются спокойными, но колеблются под воздействием неких новых впечатлений. (8) [Платон], следовательно, думал, что следует собраться и, словно в боевом строю, лицом к лицу сражаться с наслаждениями и с вольностью, проистекающей от вина для того, чтобы быть защищенными от них не бегством и не отсутствием нашим, но силой и постоянным присутствием духа, дабы мы заботились об умеренности и сдержанности ограничением потребления и в то же время, согрев и укрепив душу, очищались бы, если в ней присутствует холодная грусть либо постыдная робость.

Что Марк Цицерон думал и писал о той частице, которая является приставкой в глаголах „aufugio“ (убегать) и „aufero“ (уносить); а также следует ли в глаголе „autumo“ (утверждать) усматривать ту же приставку

(1) Мы прочитали сочинение Марка Цицерона, которое называется „Оратор“. (2) В этой книге Цицерон, после того как сказал, что слова aufugio (убегать) и aufero (уносить) состоят из приставки аb- [588] и глаголов fugio (бежать) и fero (нести), но эта приставка, чтобы быть в произношении и на слух более приятной, изменилась на аu-, и стали говорить aufugio и aufero вместо abfugio и abfero; после того, говорю я, как [Цицерон все] это изложил, там же далее он написал так: (3) „Эта приставка, за исключением двух приведенных выше слов, не встретится ни в каком другом глаголе“. [589]

(4) Но вот мы нашли в „Записках“ Нигидия, [590] что глагол autumo (утверждать) состоит из предлога ab- и глагола aestumo (оценивать), и что произносят autumo в качестве стяженной формы вместо abaestumo, [591] что означало бы totum aestumo (полностью оценивать), наподобие abnumero (отсчитывать). [592] (5) Но — пусть это будет сказано с огромным почтением к Публию Нигидию, образованнейшему человеку, — данная [теория] выглядит скорее дерзкой и остроумной, чем истинной. (6) Дело в том, что autumo означает не только aestumo (оценивать), но и dico (говорить), и орinor (полагать), и censeo (думать), а с этими глаголами данная приставка не согласуется ни по внутренней связи звуков, [593] ни по значению слова. (7) Кроме того, Марк Туллий, человек, строго основательный в изучении словесности, не утверждал бы, что это два единственных глагола, если бы мог найти какой-либо третий. (8) Однако прежде всего достойно рассмотрения и изучения следующее: превратилась ли приставка ab- в слог аu- из-за приятности звучания, или, скорее, аu- имеет свое собственное происхождение и, стало быть, как и многие другие приставки, также заимствована у греков? Она присутствует и в следующем стихе Гомера:

и

История о Вентидии Бассе, низкородном человеке, который, как сообщается в источниках, первым отпраздновал триумф над парфянами

(1) В речах образованных людей старшего поколения недавно было [сказано] о том, что в прошлом многие достигали высочайшего почета, будучи при этом очень низкого происхождения, из числа самых презираемых. (2) Ничто, однако, не вызвало такого удивления, как то, что было написано про Вентидия Басса. (3) Он был родом из Пицена [596] и простого звания. Его мать была захвачена в плен вместе с ним самим Помпеем Страбоном, [597] отцом Помпея Великого, в ходе Союзнической войны, [598] когда он [Страбон] подчинил жителей Аскула. [599] Во время триумфа Помпея Страбона среди прочих перед колесницей императора [шла] его мать, неся его самого, еще находящегося в младенческом возрасте, за пазухой. Затем, когда [Вентидий Басс] уже подрос, он с трудом обеспечивал себя всем необходимым, занимаясь малопочтенным занятием — приготовляя повозки и мулов, которые официально полагались магистратам, получившим по жребию провинцию. Исполняя эту обязанность, он, как известно, сблизился с Гаем Цезарем и отправился с ним в Галлию. Потом, поскольку в этой провинции он проявил достаточно усердия, а впоследствии, в ходе гражданской войны, столь ревностно и деятельно относился ко всем порученным ему делам, что не только стал другом Цезаря, но, благодаря этой дружбе, достиг самого высокого общественного положения. [600] Вскоре после этого [Вентидия Басса] избрали народным трибуном, [601] а затем и претором. [602] Немного же позднее сенат объявил его вместе с Марком Антонием [603] врагами отечества. [604] Однако после того как произошло объединение партий, [605] он не только вновь обрел свое прежнее положение, но получил понтификат, а затем и консульство. Римский народ, помня, что Вентидий Басс ранее зарабатывал себе на жизнь заботой о мулах, столь тяжело переживал это событие, что все улицы Города были исписаны следующими стишками:

(4) Светоний Транквилл [607] пишет, что тот же самый Басс был поставлен Марком Антонием во главе восточных провинций и в трех сражениях разбил парфян, вторгшихся в Сирию. Он был первым, кто отметил триумф над парфянами, и после кончины был похоронен на государственные средства. [608]

О том, что глагол „profligo“ [609] употребляется многими людьми не в собственном его значении и без должного понимания

(1) Подобно тому как многие другие слова отклонились от привычного и правильного употребления и смысла — по незнанию и неведению тех, кто неверно произносит то, что им непонятно, — так и значение глагола profligo [со временем] изменилось и исказилось. (2) Ввиду того что он образован от adfligere (бить, поражать) и использовался в значении „доведение до гибели и уничтожения“, те, кто говорили правильно, всегда употребляли этот глагол так, что profligare [610] [было равно по значению] prodigere (растрачивать, расточать) и deperdere (губить, разорять), a res profligatae [означало] уничтоженные (proflictae) и разрушенные (perditae) вещи. Теперь же я слышу, как о зданиях, храмах и о многих других вещах, которые почти завершены и доведены до конца, говорят, будто они находятся in profligato, или уже являются profligata. (3) Поэтому-то, как написал в одном из своих писем Сульпиций Аполлинарий, [611] весьма изящно ответил претор, человек вполне образованный, одному недотепе [612] из скопища законников. (4) [Аполлинарий] сказал: „Ведь этот пустозвон, не лишенный дерзости, заявил так: „Все дела, о величайший муж, [613] которые ты, как сказал, сегодня намеревался рассмотреть, благодаря твоему усердию и быстроте действий завершены (profligata sunt). Осталось только одно дело, по поводу которого я и прошу, чтобы ты меня выслушал“. На это претор довольно остроумно [ответил]: „Погублены ли (profligata) те дела, с которыми, как ты говоришь, я уже ознакомился, по правде говоря, не знаю. Однако же дело, за которое ты берешься, без всякого сомнения — выслушаю я его или не выслушаю — погибло (profligatum est)““.

(5) То, что [теперь] хотят выразить, говоря profligatum, те, кто изъяснялись [истинно] по-латински, выражали посредством adfectum, подобно тому как поступил Марк Цицерон в своей речи „О консульских провинциях“. (6) Его слова таковы: „Мы видим, что война близится к концу (adfectum) и, по правде говоря, почти завершена“. [614] (7) Он же ниже: „Ибо для чего еще сам Цезарь может желать остаться в провинции, если не для того, чтобы завершить (adfecta) и передать государству начатое им дело?“ [615] (8) Опять же Цицерон в „Экономике“: „Когда лето почти подходит к концу (affecta iam prope aestate), приходит время гроздьям винограда смягчаться на солнце“. [616]

О том, что во второй книге Марка Цицерона „О славе“ [в рассуждении] о Гекторе и Аяксе допущена явная ошибка

(1) В книге Марка Туллия, которая числится второй [в трактате] „О славе“, очевидна небольшая ошибка, которую может распознать не то что какой-нибудь знаток, но уже тот, кто прочтет седьмую песнь [„Илиады“]. [617] (2) Вот почему мы удивляемся не столько тому, что в этом вопросе Марк Туллий ошибся, сколько тому, что [ошибка] не была замечена и исправлена им самим или Тироном, [618] его вольноотпущенником, человеком усерднейшим и особенно старательным в том, что касалось книг его патрона. (3) Вот что написано в этой книге: „У того же поэта Аякс, встречаясь с Гектором для решающего сражения, заводит речь о погребении в том случае, если будет побежден, и объявляет, что хотел бы, чтобы даже много веков спустя проходящие мимо его могилы говорили так:

(4) Эти мысли в стихах, которые Цицерон перевел на латинский язык, у Гомера высказывает не Аякс, и не Аякс заводит речь о погребении, но [это] говорит Гектор, причем он думает о погребении до того, как узнает, что должен встретиться с Аяксом в решающем сражении. [620]

Замечено, что у стариков шестьдесят третий год жизни отмечен либо болями, либо смертью, либо каким-нибудь заметным несчастьем; и здесь же в качестве примера, подтверждающего это наблюдение, приведено письмо божественного Августа сыну Гаю

(1) Давно было замечено и проверено на практике, что почти у всех стариков шестьдесят третий год жизни сопряжен с опасностью и несчастьем, как-то: серьезная телесная болезнь, уход из жизни или душевное расстройство. (2) Вот почему те, кто изучают такого рода явления и их словесное обозначение, называют этот год жизни (критическим). [621]

(3) Предпоследней ночью, когда мы, наслаждаясь изяществом речи божественного Августа, лишенной вычурности и натянутости, но, клянусь Геркулесом, легкой и простой, читали книгу писем, которые он писал своему внуку Гаю, [622] мы неожиданно наткнулись на это самое замечание относительно того же года [жизни] и в одном из его писем. Вот копия этого письма:

„Девятый день до Октябрьских календ. [623]

Здравствуй, мой Гай, мой милый осленок (asellus iucundissimus), [624] которого, боги свидетели, мне всегда не хватает, когда ты вдали от меня. Но особенно в такие дни, как нынешний, глаза мои ищут моего Гая, который, где бы ни был, надеюсь, в радости и добром здравии отметил мой шестьдесят четвертый год рождения. Ведь, как видишь, мы избежали критического для всех стариков шестьдесят третьего года. Я же молю богов, чтобы — сколько у меня ни осталось времени — нам была дана возможность прожить его в здравии и при наибольшем благоденствии государства, раз вы [625] ведете себя достойно и готовы унаследовать мое положение“. [626]