Чтение онлайн

Весьма изящные сентенции, выбранные из „Мимов“ Публилия

(1) Публилий [1021] писал мимы и считалось достойным рассматривать его как почти равного Лаберию. [1022] (2) Злословие же и дерзость Лаберия так задевали Гая Цезаря, что тот объявил, будто мимы Публилия для него лучше и приятнее [сочинений] Лаберия. [1023]

(3) Многие изящные сентенции этого Публилия на слуху и весьма подходящи для использования в обыденной речи; (4) выписанные из них [фразы], состоящие из одного стиха, я, клянусь Геркулесом, с удовольствием привожу: [1024]

О том, что академик Карнеад очистил чемерицей желудок, собираясь писать опровержение положений стоика Зенона; а также о природе и лечебных свойствах чемерицы белой и черной

(1) Академик Карнеад, [1041] собираясь писать опровержение книг стоика Зенона, [1042] [органы] верхней половины тела очистил белой чемерицей для того, чтобы никакая из испортившихся в желудке жидкостей не растекалась вплоть до жилища души и не расшатывала бы усердие и силу духа.

(2) Подготовившись с такой тщательностью, муж выдающегося ума приступил к опровержению написанного Зеноном. (3) Прочтя об этом у греческих писателей, я задался вопросом, что такое белая чемерица.

(4) Я узнал тогда, что существуют два вида чемерицы, заметно разнящиеся по цвету, — белый и черный, но цвета различимы не в семенах и не в побегах чемерицы, но в корне.

При помощи белой чемерицы вызывают рвоту для очищения желудка и верхней части кишечника; с помощью черной очищается кишечник, называемый нижним; и та и другая обладают силой извлекать вредоносные жидкости, в которых заключены причины болезней. [1043] (5) Однако есть опасность, как бы вместе с причинами болезней, когда открываются все телесные каналы, не было <потеряно> [1044] то самое, в чем заключена причина жизни, и, утратив всякую основу природного пропитания, человек не погиб бы от истощения.

(6) Но Плиний Секунд в книгах „Естественной истории“ писал, [1045] что можно без всякой опасности собирать чемерицу на острове Антикира. [1046] Вот почему Ливий Друз, который был народным трибуном, ввиду того что страдал болезнью, называемой комициальной, [1047] отплыл на Антикиру и на том острове, говорят, пил [настой] чемерицы и избавился от этой болезни.

(7) Кроме того, мы прочитали в книгах, что галлы во время охоты пропитывали стрелы чемерицей, [1048] чтобы дичь, пораженная и убитая этими стрелами, становилась более нежной при употреблении в пищу. Однако говорят, что, для того чтобы избежать контакта с чемерицей, они шире обрезали [края] ран, нанесенных стрелами.

О том, что понтийские утки обладают способностью переваривать яды; и здесь же об опытности царя Митридата в отношении такого рода средств

(1) Говорят, что понтийские утки живут, постоянно поглощая яды. (2) Леней, отпущенник Гнея Помпея, [1049] написал, что Митридат, знаменитый царь Понта, [1050] был искусен в медицине и подобного рода средствах. Он обыкновенно смешивал кровь [понтийских уток] с лекарствами, способствующими перевариванию ядов, и в таком снадобье эта кровь была, пожалуй, наиболее сильным составляющим. (3) Сам же царь, ввиду регулярного употребления такого рода снадобий, уберег себя от тайных козней на пирах. (4) Более того, даже сам сознательно и ради хвастовства он часто принимал быстродействующий сильный яд, впрочем, безо всякого вреда [для себя]. (5) Вот почему позже, когда он был разбит в сражении, бежал на далекие окраины царства и решил умереть, то, напрасно испробовав сильнейшие яды, ради ускорения смерти пронзил себя мечом. (6) Самое известное противоядие этого царя называется „митридатово“ (Mithridatios).

О том, что Митридат, царь Понта, говорил на двадцати двух [1051] языках; а Квинт Энний утверждая, что у него три сердца, ибо он прекрасно знал три языка: греческий, оскский и латинский

(1) Квинт Энний [1052] говорил, что у него три сердца, потому что он умел говорить по-гречески, по-оскски и по-латински.

(2) А Митридат, [1053] знаменитый царь Понта и Вифинии, побежденный в войне Гнеем Помпеем, владел языками двадцати двух народов, над которыми властвовал, и никогда не разговаривал с людьми этих народов через переводчика, но при необходимости обратиться к кому-либо он говорил на его языке и пользовался его речью столь же искусно, как если бы это был его соплеменник.

О том, что Марк Варрон писал про историка Саллюстия, будто тот был уличен в прелюбодеянии Аннием Миланом, бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги

(1) Марк Варрон, [1054] человек, достойный доверия и уважения в литературных трудах и в жизни, в книге, которую он озаглавил „Добродетельный, или О мире“, сказал, что Гай Саллюстий, [1055] автор серьезной и суровой прозы, в „Истории“ которого мы видим, как назначаются и применяются цензорские замечания, [1056] был уличен в прелюбодеянии Аннием Милоном, изрядно бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги.