Чтение онлайн

Мэйбл умело использовала магию для привлечения гостей. Иногда к ней заходили небогатые люди и все равно находили, что поесть. Расплачивались и были рады вернуться снова. Выйдя на улицу, они не трубили о волшебном месте, но все в городе знали, где расположено кафе «У Мэйбл».

Меню было разнообразным, местами шотландским, местами французским. За существенную еду отвечала шотландская составляющая: чуть ли не лучший хаггис 6 в городе, всевозможные пироги, тушеное мясо и рыбный суп. А за десерты и выпечку – французская, итальянская и испанская части. Десертов было не счесть, от них ломился прилавок, подставки под стеклянными крышками и, казалось, они просто нескончаемые.

Мэйбл, ведьма первого ранга, была гостеприимной хозяйкой. Она не обладала пышными формами или круглым лицом, что могло говорить о ней как о любительнице вкусно поесть и щедро угостить. Напротив, она гордилась стройной фигурой, всегда была в белоснежном переднике и носила старомодные ботинки по моде конца 18 века. Она утверждала, что колодка в таких туфлях самая удобная. Почти всю обувь она сохранила как раз с 1780-х. В тот период она закончила свою работу во Франции в небольшом городке под Тулузой и вернулась в один из других миров, ее истинный дом. Позже, отправившись на работу на Землю, она забрала свои драгоценные, сохраненные в тайном месте пары обуви у одного хорошего друга. Прошло целых 115 человеческих лет, но туфли прекрасно сохранились. Кафе «У Мэйбл» в Эдинбурге впервые открылось в 1905 году. И только благодаря заклинаниям владелицы никто в городе даже не задумался, почему хозяйка не стареет и уже более 100 лет работает там.

Кафе пользовалось огромной популярностью среди местного люда, а некоторые приезжали даже из Портобелло и Лита, чтобы отведать шотландский завтрак; кто-то наведывался за жирным шоколадным пудингом и свежими круассанами, словно только что из парижской булочной. Никто не понимал, как ей удается делать настолько разнообразную еду с такой любовью и усердием. Мэйбл же обожала свою работу. Свое параллельное занятие, наблюдение за сверхъестественным, она любила гораздо меньше.

Примечать странности и смотреть людей насквозь это, пожалуйста. Неудобно и неприятно, по словам самой Мэйбл, было приносить отчеты в Ковен о проделанной работе. Бумажки, записки и прочую канцелярию она ненавидела люто. Защита Ковена была ей важна, поэтому иногда она все же делала усилие над собой.

На кухне работали двое грогохов. Низкие, сплошь покрытые шерстью с копной темно-рыжих волос в поварских колпаках. Они хлопотали весь день, а к вечеру уходили отдыхать на чердак этого же дома. Грогохи Джеймс и Джон отвечали за все шотландские блюда в кафе. Десерты Мэйбл готовила сама. Ну, как готовила? Зачастую просто пританцовывала и грациозно водила руками, а пирожные, торты и конфеты получались сами собой. Иногда ей хотелось окунуться в мир «ручного труда» с головой, и она принималась усердно месить тесто.

Само собой, никто из посетителей даже и подумать не мог, что волосатые существа вовсю готовят и убирают на кухне. В зале еду и напитки разносила прелестная Дана – ведьма-не ведьма, но определенными способностями обладала, хотя была из рода Фейри 7 . Крылатая, красивая, единственным её воплощением было то, кем она являлась. Невысокая блондинка с волосами светло-медового цвета, глаза зеленые, почти изумрудные. В хороший солнечный день они светились, от чего посетители нередко давали на чай больше, чем изначально хотели. По земным меркам Дане было всего 23 года, но, на самом деле, ее возраст перевалил за хорошие 650 лет. Она не уходила в отпуск, как остальные, а просто жила здесь уже очень давно. За милой мордашкой скрывались века опыта. Мэйбл впервые встретила её во Франции. С тех пор они работали вместе. В перерывах, когда Мэйбл отдыхала, Дана уезжала в Ирландию, где жила, пока все не вернется на свои места.

Кажется, было 2 ноября и косой дождь барабанил по окну спальни. От пульсирующей боли в голове можно позабыть собственное имя. Марджори Финли лежала у себя дома на Уордлоу плейс в кровати и боялась двигать головой. Боль была адская. Голова предательски ныла и пульсировала в висках. Ей казалось, что череп вот-вот взорвется. Она уже приняла двойную дозу обезболивающего и теперь просто лежала пластом в ночной рубашке, изредка издавая сдавленное мычание в те моменты, когда боль достигла своего апогея. Маленькая собачка иногда подходила к ней и лизала руку, свисавшую с кровати. Подпрыгнуть она не могла, слишком высоко. Небольшую дворняжку размером чуть больше обычной кошки звали Белли, просто потому, что на её пузе располагалось белое пятно, а окрас всей шкуры был черным. Она негромко тявкала, пытаясь таким образом привлечь внимание хозяйки, но безуспешно. Марджори не могла выдавить ни слова.

Она осторожно повернула голову вправо и увидела часы. Настольный будильник показывал электронные светящиеся цифры на зеленоватом фоне – 11:43. Ее рабочая смена в должности уборщицы в Галерее Национального Искусства началась уже более 4 часов назад. Она позвонила туда еще вчера, когда поняла, что заболевает, но многолетняя рабочая привычка не давала ей покоя. Она не знала, куда себя деть, если не работала. Стала ждать, когда боль уйдет совсем и можно будет выйти прогуляться. Белли давно не выдержала и сделала все свои собачьи дела прямо на ковролине коридора.

Повернув голову и уставившись в потолок, Марджори стала послушно ждать отступления своих мучений. Вскоре она провалилась в неглубокую дрему.

Представьте, что вам снится сон. Вы идете по знакомой улице, все кажется привычным, и вы не осознаете, что спите. Марджори была в другом сне. Она точно знала, что все происходящее не наяву. Место сна пугало ее, и она даже думать не могла, просто куда-то бежала.

Сон перенес ее в длинный тоннель, похожий на шахту, было темно, но свет от невидимого источника сверху тускло освещал все пространство. Марджори остановилась. Она явственно понимала, что спит, но не может проснуться. Где-то справа в голове был образ себя, лежащей в кровати, рядом на полу спала Белли, а часы на будильнике показывали 4:30 утра. Она стала ощупывать себя, и поняв, что все чувствует, еще сильнее испугалась и отчаянно побежала вперед.

Казалось, тоннель не имеет конца, а когда Марджори уперлась в стену, она повернула обратно. Внезапный резкий хлопок, словно прерванные аплодисменты, разбудил ее.

На часах стало 13:16, и Марджори попыталась подняться и сесть. Голова уже не болела, а странно кружилась, руки онемели. У нее было знакомое ощущение, будто она играла со своим сыном в прятки и закрутилась так сильно, что не могла больше держаться на ногах. Её сын Дэвид давно вырос и жил в другой части города в получасе езды на автобусе. Он редко заезжал к матери, еще реже звонил. Марджори немного поддалась тоске по сыну и, посмотрев в окно, обнаружила, что дождь прекратился, и выглянуло солнце. Некогда дождливый ноябрьский день понравился ей больше.

Проснулся аппетит, и она сделала себе сладкий черный чай, хлеб с сыром и копченой рыбой. Конечно, на работу сегодня идти было бессмысленно, ей давно нашли замену, но все же выйти из дома хотелось как никогда раньше. Да и Белли нужен выгул. Марджори закончила завтрак, насыпала чистящее средство на ковролин, чтобы потом пропылесосить, собралась и надела собаке шлейку. К слову, Белли была довольно неглупой, но маленькой и весьма тщедушной собакой.

Ее нос давно учуял некий странный запах, исходивший от хозяйки, но в своей мохнатой голове она почему-то решила, что та всего лишь забыла пойти в специальную комнату, где льется вода, и где сама Белли иногда подвергается неприятной и почему-то обязательной процедуре мытья.

Собравшись окончательно, обе дамы вышли на улицу.

***

К концу дня снова пошел дождь, а к шести часам сменился на мелкий, моросящий. Казалось, ветра не существовало вообще. Чуть позже выполз густой туман, хоть ложкой загребай. Ни зги не видно.

Где-то он стелился совсем низко, так, что нельзя было разглядеть дорогу, по которой идешь. Местами окутывал высокие заборы и здания плотной серой массой своего невесомого тела. Город погрузился в тишину. Туман поглотил все звуки, как будто слизал их полностью.