Чтение онлайн

Сияние заполнило все вокруг, словно поглощая неживую материю — вид за окном, рассыпанная по полу аптечка, как и сам пол, все-все вдруг исчезло, остался только океан белого света, в котором видны лишь висящие в пространстве силуэты. Я видел рядом с собой Дарью, бухгалтера, других людей — поодаль метрах в трехстах лежат связанные мною эльфы, с другой стороны прячутся домработницы-филиппинки, еще дальше видны другие обитатели коттеджного поселка. Пара десятков фигур — кто-то на нашем с Дарьей уровне, тоже на вторых этажах, кто-то заметно ниже, скорее всего прячась от эльфийских групп захвата в подвалах.

Белый океан света был везде, но его эпицентр находился в центральной точке поселения. Над ней только что, привлекая все внимание, появились знакомые очертания арочных ворот-порталов. Точь-в-точь врата светлой и темной темы как на входе в метаверс, только сейчас рядом с ними — словно привратники в ворота ада и рая, расположились двое.

Справа белая арка, врата света — прислонившись к ним плечом, стоял мужчина в светлом монашеском балахоне. Его длинные седые волосы были стянуты в хвост, а глаза лучились голубоватым отсветом молний; не сразу, но я все же узнал в нем Петра Здравомыслова, одного из сооснователей глобального метаверса. В обычной жизни почти на всех фотографиях он появлялся с короткими темными волосами, черной водолазке и синих джинсах, так что в образе белого монаха сходу узнать его было сложно.

Еще сложнее было узнать второго сооснователя, стоящего у объятых дымчатыми лоскутами врат тени — Пола Гольдштейна. Если бы не Здравомыслов рядом, я на него бы даже не подумал — голова абсолютно лысая, лицо осунувшееся и с мешками усталости под глазами, которые видятся темными провалами. На фотографиях в сети Гольдштейн выглядел как заметно пожилой, но улыбчивый и жизнерадостный кучерявый блондин, а этот его образ напоминает не человека даже, а какого-то инопланетянина или рептилоида.

— Старая жизнь заканчивается, — раздался вдруг гулкий голос Гольдштейна.

— Новая игра начинается, — вторил ему Здравомыслов.

— Она будет справедливой для всех, — снова заговорил Гольдштейн.

— Потому что игра — это и есть жизнь, — добавил Здравомыслов.

— И вы к ней не готовы! — закончил Гольдштейн, а потом яркий белый свет вокруг исчез, как будто тумблером щелкнуло.

Мы снова оказались на галерее второго этажа, но исчезла белая яркость по периметру поселка — за окном обычный вечер, а одежда вернулась к привычному виду. На мне вновь модный клубный наряд, Дарья оказалась в розовой пижаме с кроликами, а вот у недавнего пленника-бухгалтера халат и ушастые тапочки заменил деловой костюм. Это у него такой пижамный наряд на аватаре меты был надет?

Очень неожиданно — сам бухгалтер, кстати, по этому поводу заметно смутился.

Я подошел к окну, выглянул на ставшую обычной вечернюю улицу. В свете уличных фонарей цвета изменились — гравий дороги красно-бурого оттенка, кусты и газоны ярко-зеленые, коттеджи темно-серые с бликами на зеркальных фасадах. Приятно посмотреть, никакой высвеченной ярким сиянием блеклости.

— Дарья, переоденься во что-нибудь практичное, — обернулся я к девушке. — Так, а вы… — посмотрел я вниз.

— Я домой, — бухгалтер явно чувствовал себя неуютно, хотя и сменил свою пижаму на нормальный костюм.

— На свой страх и риск.

— Нет-нет, я пойду. Мне кажется, все вернулось к норме.

— Ну, раз кажется. Удачи.

— Ага. Да-да, спасибо, — покивал бухгалтер и быстро выйдя из дома, побежал через лужайку перед домом.

— Я тоже пойду, — развел руками пожилой садовник.

— Идите, — благосклонно отпустил я его.

Дарья, переодевшаяся в джинсы и рубашку — в этот раз клетчатую, вышла из спальной комнаты как раз к тому моменту, как над поселком повисли полицейские дроны, расцвечивая темноту неба красно-синими бликами и призывая из громкоговорителей всем оставаться на своих местах. Чуть погодя появилось четыре аэромобильных кареты скорой помощи, озаряя окрестности еще более ярким светом мигалок. А еще через десяток секунд, распахав газон, к крыльцу коттеджа приземлился уже знакомый белоснежный Аурус в сопровождении полицейской машины, которая садиться не стала.

Мы с Дашей к этому моменту вышли на улицу, а Петр выбежал нам навстречу, не скрывая радости обнимая младшую сестру. Я заметил, что она сначала с искренней радостью встретила брата, но почти сразу волевым усилием разомкнула объятия и отстранилась, вновь включив режим неприятия и застарелой обиды.

Петр тоже заметно смутился своему искреннему порыву радости, похоже сам от себя не ожидал. Я вздохнул, думая, как бы все это прокомментировать, но ничего не успел — несколько беспилотников опустилось с неба, высвечивая меня лучами прожекторов, одновременно у дома остановились обычная, нелетающая полицейская машина.

— Так, это за мной, — вздохнул я.

— Почему? — спросила Дарья.

— Мы мотоцикл угнали, — сказал Петр.

— Я там еще пересекся с бандитами, возможно убил кое-кого, — сообщил я буднично. — Когда освобождал людей, двое из которых к нам в дом прибежали, — пояснил для беззвучно ахнувшей Дарьи.

Полицейские уже были рядом — оружие не доставали, но выглядели напряженно и взглядами целились определенно в меня. Последовала быстрая скороговорка механическим голосом полицейского фамильяра-помощника. Мне вменяли неправомерное завладение транспортным средством без цели угона и неповиновение законным требованиям сотрудников полиции, после чего мне было предложено проследовать в отделение полиции.

— Я сейчас отцу позвоню, мы тебя вытащим! — крикнул вслед Петр.

На меня надели наручники, погрузили на заднее сиденье полицейского фургона-микроавтобуса и за двадцать три минуты доставили в отдел МВД на Речном вокзале, который я покинул меньше двух часов назад. Встретил меня здесь уже знакомый следователь по особо важным делам господин Басманов — привели сразу к нему в обход всех процедур оформления, сняв наручники у самой двери.

— Аксель Александрович, вот это неожиданная встреча. Здравствуйте-здравствуйте, какими судьбами? — дежурным голосом встретил меня следователь.

— Ведать не ведаю, — пожал я плечами.

— Да? А мне вот рассказывают удивительные вещи про вас, — все тем же ровным голосом сообщил следователь.

— Надеюсь не ту грязную историю с пиццей?

— Что, простите?

— Слава богу, — вздохнул я. — Нет-нет, ничего, это просто мысли вслух были.

— Аксель Александрович, как видите, мы вас даже оформлять не стали. Вы наверняка понимаете — если мы сейчас начнем действовать по букве закона, это привнесет в вашу жизнь значительные неудобства. Так что я надеюсь, что ответной любезностью вы мне просто расскажете не под запись о произошедшем с того момента, как в автомобиле с Петром Воропаевым за рулем вы приземлились на дороге М-11 после объявленного карантина.

— Товарищ гражданин важный следователь, я хотел бы дождаться своего адвоката.

— Уверены, Аксель Александрович?

— Более чем.

— Как скажете, — вкрадчиво отреагировал Басманов, ничуть не расстроившись. — Я вас сейчас определю в камеру, не запуская процедуру оформления и дам время подумать до утра…

Говоря все это, Басманов параллельно активировал планшет и развернув ко мне, показал картинку с логотипом «RMP-Group». Российская машиностроительная производственная группа, с которой я контракт подписывал, после чего шесть лет жизни отдал работе в принадлежавшей ей корпоративной военной компании «Фурия».