Чтение онлайн

Распрощавшись — инквизиторы довольно холодно, а второй высокий эльф даже кивком нас не удостоил, делегаты покинули зал и во главе со Здравомысловым отправились уровнем ниже к воздушной гавани. Мы все вместе, всем представительством ночных эльфов, вышли их провожать.

У дирижабля группа делегации разделилась. Стражники — среди которых я увидел двух уже знакомых эльфиек, повели пятерку остающихся здесь консультантов-глобалов к выделенным комнатам, пока основная группа во главе со Здравомысловым поднималась на борт дирижабля. Катя, держащаяся у трапа в числе последних, отделилась от группы и встала рядом со мной, проигнорировав взгляды «коллег».

— Екатерина, времени на прощание нет, — произнес один из деловых, тот самый мой новый непосредственный начальник.

— Я остаюсь, Вениамин Львович.

— Вот сейчас не понял.

— Считайте, что я остаюсь здесь в знак протеста против вашего сексуального харассмента.

— Екатерина, так дела не делаются, — возмутился делегат, быстро справившийся с первым смущением. — Вы приступили к работе, взяли на себя обязательства, вы обязаны…

— Я вам ничего не обязана.

— Вы официально трудоустроены, вы не можете вот так взять и уйти!

— Я на испытательном сроке, что позволяет мне уволиться одним днем.

Подумав немного, озадаченный Вениамин Львович повернулся и не став спорить ускорил шаг, видимо побежав жаловаться Здравомыслову. По пути он толкнул плечом одного из членов экипажа — его лицо показалось мне знакомым. Но едва догадавшись кто это, взгляд я отвел и думать забыл об увиденном.

— Как ты оказалась среди столь удивительных людей? — поинтересовался я у Кати.

— Пришла в себя в парящем ничто, где мне было предложено выбрать имя, внешность и локацию возрождения. Постапокалипсис по понятным причинам проигнорировала — моя работа на государство закончилась, не понравилось. Расу ночных эльфов тоже выбирать не стала, высокие эльфы мне показались более полезными. Появилась в Золотом городе — там сейчас на фоне массового наплыва реинкарнантов бардак, абсурд и коррупция. Быстро прошла собеседование, представившись работником департамента «Экспедиция», но не раскрывая лишних деталей ссылаясь на подписку о неразглашении, и меня сходу взяли на должность секретаря-референта. Оказалось, что не по деловым качествам взяли — Вениамин Львович всю дорогу дарил мне влажные взгляды, но ввиду тесноты кабин дирижабля на продолжение пока не решался. Вообще я хотела немного поиграть в разведчика, но, когда вас увидела, просто не сдержалась, простите.

Постояли, помолчали немного, глядя вслед отчалившему дирижаблю и думая каждый о своем, а после все вместе отправились в другой зал совещаний, малый — где можно было посидеть и спокойно пообщаться без гулкого эха и пафоса.

— Ты что думаешь о предложении насчет участия в Глобальном совете Средиземья? — спросила меня Эрика, когда все присутствующие недавнего состава переговорной группы расселись на местах.

— Если говорить мягко, то дерьмо собачье, — откровенно ответил я.

Арина, Варрон и Кэррион заметно удивились, а вот Розенкранц кивнул согласно.

— Поясни, — попросила меня невозмутимая Эрика.

Пояснять сразу я не стал. Как еще Сунь-Цзы учил: на любом совещании спроси сначала подчиненных, а когда уже всех выслушаешь, с компиляцией итоговых мнений будешь выглядеть самым мудрым из присутствующих. Поэтому, по заветам, я решил пока предоставить слово другим.

— Рози, — жестом попросил его высказаться первым. — Твое мнение.

— Совершенно согласен, что предложение — дерьмо собачье. Этот высокомерный дундук, извините, ошибается что на Земле мы живем в эпоху глобализации, потому что глобализация там дутая, неправильная и незавершенная. Здесь же нам явно предлагают медовую ловушку…

— Рози, поясни, — перебил я его.

— Медовая ловушка — это когда сладкими условиями заманивают в невыгодную позицию, удобную для насаживания на вертел. Сначала легко и приятно, но в момент осознания, когда клиента уже насадили и проворачивают, брыкаться как правило поздно.

— Спасибо. Но я имел в виду твои слова про неправильную глобализацию.

— Глобализация — это следующий этап развития цивилизации, такой же по значимости как города-полисы античности и торговых союзов средневековья, а также наступившая после эпоха национальных государств, постепенно забравших у городов власть. Следующий шаг развития человечества — эпоха империй и далее, после победы одного гегемона, настоящее мировое правительство и планетарное господство. В нашем нынешнем земном варианте эпоха империй сломалась сто лет назад, в результате Глобальный совет ООН сформирован на временных костылях. Многополярный мир — разговоры в пользу бедных и исходят от тех, кто сам хочет быть гегемоном, но пока не может, либо кого не устраивает текущий кандидат в мировые гегемоны, либо же от того, кто просто желает выбить себе больше преференций. Стать не мировой помойкой, бензоколонкой или фабрикой, а мировым курортом, например, жандармом или там равноправной частью зеленого сада первого мира…

Еще когда я впервые услышал, что невысокого коренастого эльфа зовут Розенкранц Гильденстерн, сразу понял, что он довольно разносторонне развитый человек. И сейчас Рози догадки мои в очередной раз подтверждал, продолжая наваливать удивительного мнения.

— В начале двадцатого века человечество вплотную приблизилось к глобальному правительству. Оставалось только решить, на каком языке будет разговаривать весь мир, потому что к Первой мировой осталось три реальных претендента — Англия, Франция и Россия, на троих владевшие больше чем половиной мира. Но было еще семь стран-государств, которые могли этому помешать, как собственно и получилось, когда союз Германии, Австро-Венгрии и Турции ценой уничтожения собственных империй отбросил всех вышедших в финал кандидатов вниз с верхней ступени. Далее, в горниле Второй мировой выросло две сверхдержавы — Союз и США, ошибочно полагавшие, что Великобритания и Франция выбыли из гонки за мировое господство. Но англичане и французы просто перевели свои колониальные владения в неоколониальные, сохранив права с прибылью, но отринув имперские обязанности и по-дружески вставляя сверхдержавам палки в колеса, учтя опыт предыдущих событий. По итогу в конце двадцатого начале двадцать первого века одна сверхдержава сломалась, вторая потерялась в попытке вернуть утраченное без противостояния величие, ну а к тридцатым годам в гонку за место гегемона включился еще непуганый Китай. Да, пусть ему — вместе с бескровно отданным Тайванем, где сейчас в Новом Тайбее находится штаб-квартира ООН, позволили занять в Глобальном совете место так называемого «первого среди равных», но западноевропейская цивилизация никуда не делась и роль гегемона Китаю никогда не отдаст. Сильной сверхдержаве почетно подчиняться, но не тогда, когда это чужак-инородец с совершенно иной культурой. Европа хотела войны США и Китая, но американцы на войну не явились, а сейчас в статусе региональной ядерной державы пинают не успевающий решать все мировые проблемы Китай, собирающий по новой все шишки, что уже знакомы всем прежним претендентам. Так что все что нам здесь навешали лапшой на уши про глобализацию — это только очередной акт попытки эту самую глобализацию построить, но никак не конечный результат. Нам предлагают…

— Прости, Рози, перебью, — заговорил я. — Довольно показательно, что по информации от Здравомыслова чипировано аватарами метаверса в мире было около трех миллиардов человек, практически вся европейская цивилизация. Ни Китай, ни Индия в метаверсе глобально не представлены, соответственно ни китайцев, ни индийцев среди разумных реинкарнантов практически нет.

— Это важная информация, — согласился Розенкранц. — Значит есть вероятность, что именно метаверс изначально рассматривался как место, где сформируется надгосударственная структура и именно отсюда она будет диктовать свою волю остальному общемировому сообществу. Возвращаясь к словам нашего важного дундука. Я полагаю, что членство в местном глобальном совете является для нас медовой ловушкой, морковкой на веревочке и соглашаться на него если и нужно, то лишь в рамках разработки и подготовки нашей общемировой экспансии с целью сделать наше царство гегемоном в Средиземье.

— Ты предлагаешь войну, — полувопросительно произнесла Эрика.

— В идеале конечно же нет, — покачал головой Розенкранц. — Мы сейчас, благодаря подарку системы с увеличением численности населения, находимся в выигрышном положении. Главное его не потерять и не сломать. И понимая наше превосходство, именно для этого — чтобы помочь нам его потерять или сломать, я считаю и прибыли сюда дипломаты. Наше преимущество ведь не только в опережающем уровне развития, но и в том, что мы можем предложить остальным гарантию внутреннего суверенитета — нашей расе просто неинтересен мир за пределами леса, как например гномам не интересны условные равнины, так что нам в этом плане веры больше чем людям или надменным золотоволосым ублюдкам.

— И это все, что мы можем предложить другим? — ровным голосом спросила Эрика, не показывая ни согласия, ни отрицания.

— Это уже немало. Высокие эльфы определенно расисты, а империя людей не примет остальные расы как равных, тем более что к нам не кто-то, а настоящие инквизиторы прибыли. Мы же, кроме самостоятельности в разумных пределах, вскоре сможем предложить остальным расам единую транспортную систему, продовольственную безопасность, хлеб и зрелища, справедливый арбитраж. Расширяя Великий лес, мы расширяем свою транспортную и торговую сеть, отчего можем предложить всем единый рынок и единые правила, это очень дорогого стоит.

— А ты уверен, что нам позволят настолько расшириться?

— Система работает за нас, а вот время — против. У нас грузом висят ландыши-веганы, поэтому требуется максимально экспансивное расширение, безо всякого промедления. У нас преимущество в быстрой постройке городов и либо мы им воспользуемся, либо нас сомнут. Но чтобы оттянуть момент прямого столкновения, конечно желательно вступить в этот Глобальный совет — как минимум, хорошо бы получить карту континента.

— Смелое предложение, — вновь ровным голосом, не понять одобряет или осуждает, произнесла Эрика.