Чтение онлайн

Йена попыталась сама поднять юношу, но Йомаль отпихнул её, подхватил изверга под мышки и поволок к сараю.

— Замети кровь, — сказал он сестре.

В сарае было тепло. Собаки повскакивали в своих клетях, молча и настороженно поглядывая на пыхтевшего под тяжестью юноши Йомаля. Мальчик дотащил Файлэнга до угла с наваленным сеном и аккуратно опустил его на пол. Оглядел на четверть высунувшуюся из раны стрелу. Цокнул языком и выбежал из сарая.

— Я принесу воду и полотенца! — негромко крикнул он на бегу подметавшей двор сестре.

Когда Йомаль вернулся, Йена уже сидела рядом с Файлэнгом, маленьким ножиком распарывая ветхую ткань на его груди. Маска лежала рядом на соломе. Йомаль нахмурился, увидев грязную бледную кожу и сильно проступающие под ней рёбра. Наконечник стрелы торчал чуть ниже родимого пятна в виде замершего в броске волка.

— Он — ведэ? — Йомаль поставил миску с водой на пол, положил рядом чистые полотенца.

— Зажми вот тут, — Йена чиркнула ножиком по древку стрелы и переломила его.

Файлэнг дёрнулся и застонал, но Йомаль крепко зажал рану полотенцем, а сестра быстро выдернула древко.

— Надо промыть и затянуть потуже, — Йена смочила полотенце в воде, кивнула брату и, когда тот приподнял Файлэнга, обтёрла рану сначала на спине, потом на груди. Наложила полотенца толстым слоем с обеих сторон, стащила с тулупчика поясок и туго обвязала им торс юноши.

— Он не ведэ, брат, — наконец ответила Йена. — Он — изверг.

— Кто?! — от удивления Йомаль вскрикнул слишком громко, и собаки, заволновавшись, заскулили.

— Тише! Перебудишь всех!

— Но Йена, изверг?!

— Он… не такой, как все они. Не такой, каких нам описывали. Скорее он похож на нас с тобой.

— Но его убьют, если найдут здесь! И нас заодно!

— Не найдут, если ты никому не расскажешь. Мы перенесём его в землянку под сараем. Йома, — Йена серьёзно посмотрела на брата. — Я тебе не всё сказала про недавний бой. Этот изверг спас меня и нашёл тебя. Принёс мне на руках.

Йомаль насупился:

— Но почему? Зачем ему помогать нам?

— Я не знаю, брат. Спросишь его сам, когда он поправится.

Файлэнг пробыл в беспамятстве двое суток. Он бредил и метался во сне, постоянно неразборчиво кого-то звал. Его рана сильно воспалилась и кровоточила, никак не желая заживать. Йена со страхом глядела на раненого изверга, то и дело прикладывала к его горячему, покрытому испариной лбу смоченную водой тряпочку. Она почти не отходила от него, бывало, даже спала с ним в землянке под сараем, сославшись дома на небольшую хандру и желание побыть в одиночестве. Поводыри хандрили часто, и на отсутствие девочки никто не обратил особого внимания.

Утром третьего дня жар у Файлэнга спал, и он открыл глаза. Огляделся мутным взглядом, долго рассматривал спящую рядом с ним девочку, не узнавая и силясь вспомнить, что с ним приключилось. Вспомнил, ощупал полотенца на груди, попытался подняться, застонал и повалился обратно на солому. Йена вздрогнула и проснулась. Она приподнялась на тулупе, на котором лежала и внимательно посмотрела на него. От резкого движения полотенце на груди Файлэнга снова набухло кровью.

— Тебе нельзя двигаться, — мягко сказала Йена.

Файлэнг скосил на неё глаза, нехорошо прищурился.

— Я в плену? — угрюмо спросил он.

— Тогда и я тоже, — Йена слабо улыбнулась. — Нам пришлось тебя спрятать здесь, чтобы подлечить.

— А не надо было калечить, — огрызнулся Файлэнг. — И лечить бы не пришлось.

— Не злись, Йома думал, что ты враг…

— Я и есть враг!

— Но ты сказал…

— Что ты мне не враг. Но что я тебе — не говорил!

Файлэнг скривился от боли и скрипнул зубами. Йена растерянно смотрела на него. Чувство стыда противным червячком снова зашевелилось в ней.

— Я принесу тебе поесть, — тихо, почти шёпотом произнесла она и встала. Ухватилась руками за лестницу, поставила ногу на нижнюю перекладину, обернулась. — Только не убегай никуда, ладно? Пожалуйста…

Файлэнг хмыкнул и отвернулся.

Йена принесла завёрнутую в бумагу печёную рыбу с луком и растёртые с тюленьим жиром ягоды черники и клюквы. Файлэнг с жадностью проглотил рыбу, понюхал жир, сморщился.

— Что это? — он брезгливо отодвинул от себя плошку.

— Это очень вкусно и полезно, — Йена пододвинула плошку обратно. — Так ты быстрее поправишься. Кушай.

— Воняет несъедобно!

— А что ты привык есть?

— Мясо, — Файлэнг задумался. — Твари приносят нам оленей, белок, зайцев, иногда птицу и рыбу.

— Твари?

— Вы их называете осквернёнными. Они служат нам, кормят нас, защищают. Мы их тоже кормим в ответ. Только питаются они… по-другому.

— Как?

— Ты не захочешь этого знать.

— Но я хочу.

— Не сомневаюсь, но потом пожалеешь. И вообще, чего ты ко мне пристала с глупыми расспросами?!

Йена надулась и замолчала. Файлэнг поковырял пальцем жир, слизнул его с ногтя, почмокал, пробуя на вкус. Вскинул брови и подцепил пальцем размятую ягодку, сунул в рот. Глянул на обиженную девочку.

— А ничего, даже вкусно, — сказал он уже мягче. — Ты сама-то ела?

Йена кивнула.

— Когда успела? — пробурчал Файлэнг, рукой выскребая кушанье из плошки, проигнорировав лежащую рядом деревянную ложечку. — Ладно, давай мучай меня своими вопросами. А то спать не будешь, а я потом виноватый.

Йена упрямо поджала губы. Файлэнг поглядел на неё, усмехнулся.

— Какие мы гордые. Дело твоё, потом не допросишься. Точно ничего знать не хочешь? А то я бы вздремнул.

Файлэнг прикрыл веки. Йена помолчала немного и, не вытерпев, спросила:

— Как ты стал извергом?

— О, какой неожиданный вопрос! — Файлэнг открыл глаза и ухмыльнулся. — Не стал бы — не сидел бы тут. Нигде бы не сидел. Дальше.

— Но ведь…

— Не повезло мне, ясно? Поводыря не было. Другие изверги нашли меня и забрали в лес. Всё.

— А как вы там живёте? В лесу?

— Неплохо. Делаем, что хотим, планируем нападения на деревню, нападаем на деревню и опять делаем, что хотим.

— А зачем вам нападать на деревню? И вас там много?

— Тебя послали ко мне с допросом или ты сама такая любопытная?