Чтение онлайн

Так получилось, что в неудобном положении их головы оказались рядом, и Сидни успела шепнуть:

– Основная версия поменялась: деньги мои – все до копеечки! – на этом и стой.

– А ну-ка заткнулись, Вы – оба! – грозно крикнул замаскированный спецназовец, своевременно заметивший, как потихоньку переговариваются двое задержанных.

Второго приглашения не потребовалось: любому человеку прекрасно известно, что беспредельные сотрудники СОБРа никогда особо церемонятся, ни в чём не разбираться, а наоборот, если возникает прямая необходимость, начинают попросту избивать, беспощадно дубасить, пользуясь личной неузнаваемостью и безнаказанной вседозволенностью.

Когда в автомобильном салоне вопросы посчитались исчерпанными (они выразились в поочередном поднятии задержанных лиц, а затем последующей их погрузке в полицейскую спецмашину), великолепная парочка оказалась препровожденной в ближайшее отделение московской полиции. К наступившему моменту по-быстрому скомпоновали первоочередные материалы, собранные с таким расчетом, что, получалось, будто бы Майкл и неизвестная сообщница похитили в аэропорту чемодан, до отказа набитый американской валютой и принадлежавший уважаемому гражданину Америки Юргену Мак-Когану. Поскольку автомашину «порше макан» покупал себе Мишин и поскольку приобретённый автомобиль оформился непосредственно на него, то, не сумев доказать полную причастность Карен, произвели задержание, единственное, активного похитителя. Здесь следует немного отвлечься и прояснить, что мисс Несравненное Совершенство в перерывах между стриптиз-номерами успела закончить американский юридический колледж, выдавший ей полноправный диплом, подтверждавший несомненное право на предоставление и оказание адвокатских услуг; кстати, в прилежном освоении новой профессии она смогла добиться неплохих показателей. Не стоит сомневаться, что образованная красавица сразу же предпочла воспользоваться столь немаловажной особенностью и представилась личной защитницей Мэссона, чем убедительно (правда, всего лишь временно) исключила себя из списка подозреваемых, причастных к исчезновению заявленных денег.

Оказавшись в отделении местной полиции, гражданка Соединенных Штатов Сидни, обозначив значимый статус, не позабыла потребовать, чтобы правоохранительные органы допрашивали задержанного клиента как в личном присутствии её самой, так и при непременном наличии консула США (как и она, пронырливый аферист давно уже успел обзавестись американским гражданством).

Требование выглядело настолько серьёзным, что у российских властей не нашлось ничего более лучшего, как исполнить предъявленные законные требования и выполнить необходимые процессуальные обязательства. Когда все надлежащие меры оказались соблюдёнными, в отдельном следственном кабинете очутились американский авантюрист, его мнимая адвокатесса (которая к наступившему времени успела сделаться еще и действительной – заполнила положенные «пару бумажек»), консул США Джонни Смит (не выделявшийся высоким ростом, имевший худощавое телосложение и достигший среднего возраста) и специально вызванный Юрий Иванович Самодовольный, значившийся следователем по особо важным и несший службу во Внуково. Останавливаясь на описании представителя правоохранительных органов, можно выделить, что он представлялся человеком ничем особо не примечательным: имел среднею полноту, достиг тридцатипятилетнего возраста, являлся мужчиной невысокого роста, отличался наполовину облысевшей большой головой, обладал пухлыми, свисавшими книзу щеками и голубыми глазами, въедливыми и словно сверлившими. Основная процедура допроса началась практически сразу.

– Ваши фамилия, имя, отчество? – задавался офицер юстиции простыми вопросами.

– Его зовут Майкл Мэйсон, и он гражданин США, – вмешалась нетерпеливая Хлоя.

– Извините, я спрашиваю не Вас, мисс, а Вашего подзащитного, – неприветливо занервничал представительный следователь.

В последующем, приведя несколько пунктов, процитированных из российских законодательных актов, Сидни убедила несведущего коллегу, что она имеет право консультировать недальновидного доверителя вплоть до момента, прежде чем он сам не соизволит дать хоть какой-то конкретизированный ответ. Потихоньку выяснялось, что служитель правоохранительных органов неплохо осведомлён о некоторых особенностях, не очень удобных при откровенном дознании, и ерепенится только для вида, чтобы «наглые америкосы» не сильно-то зазнавались.

Когда нехитрые формальности посчитались законченными, последовал злободневный вопрос, относившийся, естественно, к мистеру Мишину:

– Господин Мэйсон, объясните, пожалуйста, удивительный факт: на каком основании при Вас обнаружена неимоверная сумма денежных средств, особо заметьте, в валютном эквиваленте – она Ваша?

Майкл нетерпеливо заерзал на стуле, намереваясь ответить, что американская валюта принадлежат его прекрасному адвокату – милой, очаровательной девушке, которая имеет честь заниматься его защитой – однако в тот же самый момент получил неслабый удар, произведённый каблуком ковбойского сапога и направленный ему в голеностопный сустав. Осуществлялся он безо всяческого стеснения и воплощался прямо у всех на виду, следовательно, оказался настолько болезненным, что предприимчивый проныра позабыл обо всём на свете, даже о настоящем, действительном имени (если бы его вдруг спросили, кто он на самом деле, Майкл Мэссон или Михаил Яковлевич Мишин, то он очень бы затруднился с однозначным, наиболее достоверным, ответом).

Возвращаясь к сути, следует уточнить, что предупредительный удар наносился вовсе не для того, чтобы напрочь лишить подозреваемого плута здравомыслящей памяти, а лишь потому, чтобы ненадолго погрузить его в состояние непринужденной и забывчивой безмятежности, не позволяющей отчетливо реагировать на предполагаемые в ближайшем будущем внеплановые события. Честно говоря, доверчивый бедолага пока ещё даже не представлял, что в белокурой голове, прекрасной и ясной, удобно разместившейся на восхитительном теле новой знакомой, в очередной раз всё решительно поменялось и что она вознамерилась защищать проштрафившегося клиента совсем по-иному.

– Да, деньги принадлежат моему доверителю, – резко выдохнула она нежданным ответом, пока незадачливый похититель силился улыбаться, превозмогая пронзившую резкую боль.

– Ты что? – «заклокотал» американский авантюрист, выражая явное недовольство и передавая его на ухо непредсказуемой соучастнице, едва сдерживавшись, чтобы громогласно не заорать, – предполагалось же совсем по-другому – ты чё, презренная аферистка посадить меня, что ли, хочешь?

– Нет, – кокетливо моргая затушёванными ресницами, простодушно ответила миловидная Хлоя; она применила испытанный способ, способный расположить к ней кого угодно (чего уж там говорить про любителя женских юбок, каким всегда считался любвеобильный проныра?), – просто во всем со мной соглашайся, и, поверь, не пройдет и десяти минут, как я смогу нас обоих вытащить – респект?

Следователь не стал воспрепятствовать приватному шепоту, проводимому между собой двумя заокеанскими представителями и сопровождавшемуся убедительными воздействиями: их тайные переговоры он воспринял для себя немного иначе.

– Готовы ли Вы признаться, – настоятельно обратился он к задержанному преступнику, – что похитили денежные ассигнования, выраженные особо крупной суммой в три миллиона долларов и принадлежавшие господину Мак-Когану?

– Нет! – очумело выкрикнул Майкл, услышав знакомое имя и вмиг осознав, в какой неоднозначной ситуации он неожиданно очутился (как и всем уважавшим себя преступникам, ему было отлично известно, что Коган – один из главных российских гангстеров, представлявших криминальные интересы русской мафии на приатлантической территории США).

Поняв, с кем он в суровой реальности вступил в опасные игры, Мэссон не на шутку перепугался, и даже предположил, что просто обязан взять непродолжительный тайм-аут, чтобы все как следует обмозговать и получше обдумать. Однако в правилах правоохранительных организаций вдумчивые передышки не то что бы были редки; нет, напротив, они полностью исключались, и решать насущные вопросы предполагалось незамедлительно, не сходя с единого места. В результате, через десять минут словесной полемики, и без того неясные мысли у Мишина и вовсе запутались, и уже практически вели его к признательным показаниям – лишь бы избежать жестокой бандитской расправы и попытаться загладить несоразмерную вину поспешным возвратом всех разнесчастных баксов (сколько ему не прикажут). Он уже совсем приготовился испуганно сдаться, как вдруг более решительная Карина, каким-то необъяснимым женским инстинктом почувствовавшая трусливые колебания стушевавшегося подельника, ещё один раз хорошенечко «познакомила» стопу малодушного доверителя с прочностью обточенного каблука, являвшегося неотделимой частью ковбойского сапога, обутого на прекрасную, но грубую ножку.

– Молчи, лопоухий дурак, – шепнула она нежным, вкрадчивым, зато убедительным голосом, не исключавшим и железные интонации, – наличных денег все равно уже нет: они отправлены по прямому предназначению, и мне пришло несомненное подтверждение, что они уже и получены, и приняты к лечебному производству.

– Ах ты, вероломная «сука»! – заорал облапошенный пройдоха нечеловеческим голосом (несмотря на ее великолепные прелести, он все-таки не смог удержаться от справедливого гнева). – Ты меня просто взяла и подставила, а теперь преспокойненько хочешь упрятать в российских застенках – да я же тебя теперь насквозь, поганую стерву, вижу!

– Можно ли монолог расценивать как признательный? – довольно потирая толстенькие пальчики и язвительно улыбаясь (ну, прямо как мартовский кот) представитель российской юриспруденции продолжал задавать вовсе не привлекательные вопросы.

– Нет, – жёстко ответила Сидни, – означенные деньги являются полноправной собственностью мистера Мэйсона.

– Не понял? – удивился Самодовольный. – И как же он умудрился провести через таможенный контроль невероятную сумму и не потрудился предусмотреть ее официальную декларацию?