Чтение онлайн

Насколько Бианчи знала, родители Флорио были итальянскими эмигрантами. Трудолюбивые, достойные люди. У Майкла было несколько братьев и сестер. Все они процветали. Кем бы Флорио ни был, но иметь в качестве тестя такого полного яда, злобного ханжу, каким являлся Рэнолф Монтроуз Третий, тоже не подарок.

Она откашлялась.

— Вы сейчас дали нам ясно попять, что не любили своего зятя. Я полагаю, это чувство было взаимным?

— Он презирал меня. Презирал нас всех. Это было больше, чем просто взаимность.

— Вы сказали, что, вступая в брак, мистер Флорио был беден. Выходит, его деловые успехи базировались на деньгах вашей дочери? — спросила Бианчи.

— Его успехи? — Монтроуз фыркнул. — Позвольте мне рассказать, насколько сильно наша семья настрадалась от Флорио. После свадьбы мы попытались заключить мир. Зарыть, как говорится, топор войны в землю. Разумеется, мы хотели сделать это ради Барбары, чтобы она была счастлива. Мы предложили Флорио место в совете директоров. Приличное жалованье, машина, и почти ничего не надо делать. Так он, можно сказать, швырнул нам это предложение в лицо. Сказал, что, видите ли, хотел бы зарабатывать все сам, своими руками. И как, вы думаете, он начал свое дело? А вот как: используя фамилию Монтроуз — он же не кто-нибудь, а зять, — Флорио набрал кредитов. Занял целое состояние под залог недвижимости, которая принадлежала моей дочери, и всадил все в свои охранные делишки. И всюду, где только можно, маскировался нашей фамилией.

— Я думал, бизнес Флорио служил устойчивым источником дохода, — прервал его Рейган.

— Вот что я вам скажу, детектив, — проворчал Монтроуз. — Легко процветать, когда у тебя такое прикрытие. Я имею в виду нашу фамилию и состояние дочери. Но у Флорио в этом городе полно долгов. Как вы думаете, чем он собирался расплачиваться, после того как Барбара дала бы ему под зад?

— Вы имеете в виду участок, который ваша дочь намеревалась пожертвовать католической церкви? — осторожно спросила Бианчи.

Монтроуз повернулся к ней лицом.

— Вы попали в точку. Именно этот участок в первую очередь и являлся гарантией его кредитов.

— Но ваша дочь, должно быть, поощряла его к таким действиям, — сказал Рейган. — Ведь не мог же он все это делать без ее разрешения. Или впоследствии она это разрешение отменила?

Глаза Монтроуза Третьего вспыхнули.

— Большая часть кредитов Флорио была организована через банк, находящийся под определенным контролем нашей семьи. Да, Барбара действительно позволила, чтобы этот участок был использован как гарантия самого большого кредита ее мужа, оговорив при этом условие, что она может распорядиться этим участком как ей заблагорассудится и в любое время. Вот она и решила — при моем полном одобрении, могу добавить, — пожертвовать этот участок церкви.

— Пожертвовать, — задумчиво проговорил Рейган, — но не продать.

Монтроуз кивнул.

— В таком случае, — продолжил Рейган, — участок просто переставал быть собственностью Барбары Монтроуз. Что одновременно означало прекращение гарантий кредита Флорио. — Рейган отклонился назад и пристально посмотрел на старика. — Но это выглядит так, словно вы специально хотели загнать этого парня в угол. Разве я не прав?

Лицо Рэнолфа Монтроуза сделалось багровым. На мгновение Карле Бианчи показалось, что за словами Рейгана последует дикий взрыв. Но этого не произошло. Очень скоро худые щеки старика приобрели прежний оттенок. Он, как ни странно, даже улыбнулся, показав желтые зубы.

— Детектив, я не привык ничего делать без страховки. Это касается и замужества моей дочери. С помощью этого условия я решил ее подстраховать. Вы меня понимаете? Потому что знал: придет время, и эта страховка понадобится. Если не ей, то мне. Нам.

Бианчи откашлялась.

— Значит, без поддержки Монтроузов существование фирмы мистера Флорио оказывалось под вопросом?

— Единственное, что ему оставалось, — сказал Монтроуз, — это срочно найти инвесторов и ухитриться выбить из них несколько миллионов долларов.

— Вы не знаете, он пытался это сделать?

— Не знаю, потому что мне это неинтересно. Но сомневаюсь. Дело в том, что Флорио — не тот человек, который хотел бы делить власть в своем бизнесе с кем-нибудь еще. Он был слишком самонадеян и тщеславен.

— Насколько я понимаю, — спросила Бианчи, — вашей дочери так и не удалось довести до конца это дело с пожертвованием?

Монтроуз покачал головой:

— Нет. Она умерла как раз накануне официального оформления.

— Таким образом, этот участок земли…

— Все имущество Барбары переходит к ее детям, при условиях опеки.

— Включая и этот участок?

— Да.

— И когда они все это унаследуют?

— Когда им исполнится двадцать пять.

— Что даст мистеру Флорио еще минимум десять лет отсрочки. Верно?

Монтроуз усмехнулся.

— А почему, вы думаете, он ее убил? В качестве официального опекуна он может контролировать все имущество еще десять лет. И дольше, если сможет за это время еще сильнее развратить их невинные души. А он сможет, он способный.

— Я хочу просить вас позволить нам познакомиться с подробностями этих кредитов, — сказала Бианчи.

— Вы сможете сделать это завтра, — сказал Монтроуз. — В данный момент у меня нет официально оформленного разрешения. Мои банкиры вам все покажут.

— Значит, вы с самого начала держали его на крючке, — хрипло усмехнулся Рейган. — А когда пришло время, научили дочь, как подсечь.

Губы Монтроуза презрительно скривились.

— Я всегда старался помогать своим детям.

«Неужели Рэнолфу Монтроузу не приходило в голову, что, зажав таким способом Майкла Флорио, он, возможно, приговорил свою дочь к ужасной смерти», — подумала Бианчи.

— Может быть, — предположила она, смягчив голос, чтобы замаскировать неприязнь к Монтроузу, — мистер Флорио тоже по-своему старался помочь своим детям?

— Это каким же образом?

— Тем, что увез Терезу и Девон из Сан-Франциско.

Монтроуз помрачнел.

— Я надеюсь, вы наконец отбросили эту нелепую версию, что Тереза каким-то образом виновна в смерти ее матери. Неужели вы не видите, что это невозможно?

— Мы решим это окончательно, только когда найдем мистера Флорио и девочек и побеседуем с ними, — спокойно произнесла Бианчи.

Монтроуз подался вперед.

— Ни одно из заявлений Терезы серьезно воспринимать нельзя. Даже если бы она письменно призналась в убийстве, это все равно абсурд. Бедный ребенок лишился рассудка.

— Лишилась рассудка? — повторил Рейган.

Монтроуз осознал, что выбрал неверное слово.

— Она перевозбуждена и не отвечает за свои поступки.

— В таком случае откуда вам известно, что она не имеет отношения к этому пожару? — спросила Бианчи. — С ней уже такое прежде случалось, разве не так?