Чтение онлайн

— Просто замерзла.

Флорио сделал легкое движение головой.

— Пойдемте сядем в машину.

— Зачем? — спросила она, сама не понимая почему.

— Что значит зачем? — отозвался он. — Вы начали этот разговор, не я. Давайте его закончим.

Ребекке показалось, что сердце палилось свинцом, таким оно стало тяжелым. Неужели он уже до всего докопался и обнаружил, что в занавеске, которой она прикрывалась, полно дыр?

Флорио ждал. Тяжело шагая, Ребекка направилась к джипу.

Вначале влезла она, затем рядом водрузился он и захлопнул дверцу. При таком близком соседстве Майкл Флорио показался ей пугающе огромным. Она вжалась в противоположную дверцу, нащупывая ручку. Интересно, удастся ли выскочить отсюда достаточно быстро, если потребуется?

Он начал сразу же, без предисловий.

— Если вы надеялись, что я какой-нибудь миллионер со странностями, то забудьте об этом.

— Не понимаю, — проговорила она удивленно.

— Я могу вас взять только на следующих условиях: жилье и стол плюс пятьдесят баксов в неделю. Это все.

Ребекка просто не верила тому, что слышит, чувствуя, как пульс сделал внезапный скачок.

— Пятьдесят долларов в неделю?

— Но вы говорили, что берете недорого. И единственное, что вам нужно, — это жилье плюс какие-то деньги.

— Это действительно так.

— Пятьдесят баксов — это все, что я могу заплатить. Но девяносто процентов этой суммы вы сможете сберечь, потому что мы обходимся без ненужной роскоши.

— Я давно уже привыкла обходиться без ненужной роскоши. — Она глубоко вздохнула, все еще неспособная поверить окончательно. — Так что, вы предлагаете мне работу?

— Да, — сказал он, — но с недельным испытательным сроком. Если не приспособитесь — значит, ничего не получится.

— Почему же не приспособлюсь, — тихо проговорила она. — Приспособлюсь. Не беспокойтесь.

У него, видно, была такая привычка — барабанить пальцами по чему-нибудь. Сейчас он барабанил по рулевому колесу.

— Самое главное, чтобы вы поладили с девочками, — произнес он. — Я рассказал им о вас. Они хотят познакомиться. Итак, приходите завтра утром. До одиннадцати. Мне надо объяснять, как добираться?

— Нет, не надо, — сказала она. — Я приду.

— Я беседовал с вашей хозяйкой почти час. Она дала вам прекрасные рекомендации.

— Синьора Фиорентини, — улыбнулась Ребекка. — Вот с ней мы ладим отлично.

— Она считает вас замечательной во всех отношениях. Говорит, что вы спасли жизнь ее сыну.

— Он порезал руку, я перевязала. Вот и все.

— Я также порасспрашивал о вас кое-кого, — продолжил он своим тихим, слегка хрипловатым голосом. — Провел, так сказать, изыскания. Никто не сказал ни единого плохого слова. Все без исключения считают вас замечательной во всех отношениях. — Он сделал паузу. — Но при этом никто не смог подтвердить, что вы действительно та, за кого себя выдаете.

— А почему бы мне не быть той, кто я есть?

— Лично я думаю, что все, что вы тогда мне о себе рассказали, сплошная ложь, — спокойно отозвался он. — Но кто в наши дни говорит правду? Так что ничего страшного, вы имеете право на свои секреты, касающиеся личной жизни, какими бы отвратительными они ни были. Мне плевать на ваше прошлое. Для меня главное, чтобы дети были в порядке. Вот что меня интересует в первую очередь. Если можете им помочь, добро пожаловать. — Его голос понизился и стал более хриплым: — Но если вы сделаете им больно, в любой форме, я сделаю больно вам.

— До сих пор, мистер Флорио, я еще не сделала больно ни одному ребенку, — проговорила она напряженно.

Он чуть заметно кивнул. По его глазам было видно, что все говорилось совершенно серьезно. Флорио давал ей понять, что она для него не больше чем инструмент, который можно использовать. Но если этот инструмент окажется негодным, его можно, не задумываясь, отбросить в сторону.

— Нам придется жить в близком соседстве, — сказал он. — Давайте договоримся сразу. Вы делаете свою работу и не задаете никаких вопросов. В ответ мы не будем задавать вопросов вам. Когда все закончится, мы просто повернемся друг к другу спинами и спокойно разойдемся. Это приемлемо?

Она заставила себя улыбнуться.

— Вполне.

Начался дождь. По крыше джипа забарабанили капли, в унисон с его пальцами, которые продолжали барабанить по рулю.

— Я ставлю два условия. Первое: безопасность детей. Все остальное, чем вы будете заниматься, на втором месте. Вы поняли?

Ребекка кивнула.

— Второе: работа у меня предполагает полное и безоговорочное подчинение. Вы будете делать то, что я вам скажу. Мы живем по определенному, раз и навсегда установленному распорядку. Как только вы его уясните, вам придется следовать ему неукоснительно. Без всяких исключений. Никаких инициатив, блестящих идей или импровизаций. Следовать только этому распорядку. Вы меня поняли?

— Вы очень много хотите за пятьдесят баксов.

— Поэтому я с самого начала и предупреждаю. Если вам это не подходит, тогда не будем отнимать друг у друга время. Разойдемся прямо сейчас.

— Я не говорила, что это не подходит, — сказала она, подавляя вскипающую злость. — Я работала в больницах и знаю, что нужно подчиняться распорядку. Но тон, каким вы все это говорите, мне показался неуместным. Как будто вам нужна не женщина по присмотру за детьми, а рабыня.

— Никакое это не рабство, — возразил он. — Больше, чем у синьоры Фиорентини, работать вам не придется. У вас не будет никаких расходов, так что все деньги, какие вы будете получать, можно спокойно откладывать.

Ребекка кивнула.

— Вы правы. — Она понимала, что ей следует примириться с требованиями этого тирана-параноика. Это уникальный шанс оказаться рядом с Терезой, и его ни в косм случае нельзя упустить. Поэтому придется подчиниться его установлениям, какими бы идиотскими они ни были. — Отлично. Я принимаю ваши условия.

Флорио пристально смотрел на ее губы, как будто пытался прочитать по ним что-то другое, обратное тому, что она говорит.

— Хорошо, — сказал он, не меняя топа. Потом потянулся через нее и открыл дверцу. В кабину ворвался холодный мокрый воздух. — Завтра на мельнице. До одиннадцати.

Она вылезла из джипа. Он не стал ждать, когда она закроет дверь, захлопнул сам. Машина ожила, взревела и загромыхала по дорожке. Сквозь запотевшее заднее стекло был виден его темный силуэт. Затем некоторое время из тумана доносился замирающий гул мотора.

«Вы имеете право на свои секреты, касающиеся личной жизни, какими бы отвратительными они ни были», — вспомнила Ребекка. Интересно, какие он вообразил секреты? Наркомания? Освобождение из заключения? Мысль о том, что за ней постоянно будут следить эти подозрительные черные глаза, показалась Ребекке непереносимой. Как будто она проглотила кость, которая застряла в горле и душит.