Авантюристка
Шрифт:
Да, я была в курсе. Но, положа руку на сердце, о таком повороте событий даже не думала. Клер меня испугала.
– Что она говорит? – справился Либерман. Он, как всегда, ничего не понял.
– Да сидите вы! – рявкнула я на него, раздражаясь до невозможности. – Что говорит… что говорит…
В трюме опять повисла тишина. Правда, на этот раз ненадолго. Скрипнула дверь. Мелькнула полоска света. Потом перед нами возник тип очень неприятной наружности. Сказал что-то типа «Гы» и замахал руками.
– Видимо, приплыли, – мрачно сообщила Клер и стала карабкаться вверх по лестнице на палубу.
Вслед за Клер полез Либерман. Я была последней.
Оказавшись на палубе, я, несмотря на ситуацию, сразу оценила красоту восхода. И почему я не умею рисовать? Какие краски! Глядя на нежно-розовое небо, я вдруг почувствовала, как что-то выскальзывает из-под моего бюстгальтера… Это был «ценный груз», который, даст бог скоро сделает меня намного богаче. Я поймала его «случайным» движением на животе и озадачилась. Держать руку вот так постоянно я не могла – это было неудобно и выглядело довольно странно. Достать и положить мою «ценность» обратно я тоже не могла… Тем временем на горизонте показалась лодка, в которой сидели двое.
– Это еще кто? – спросила я скорее сама себя, чем кого-либо.
– Не узнаешь своего спасителя? – поддела Клер.
Я вгляделась в подплывающую лодку. Там сидели две совершенно незнакомых мне узкоглазых.
– Нет, не вижу, – растерянно сказала я, туго соображая, что все это значит.
Лодка тем временем поравнялась с пиратской посудиной. Один из приплывших ловко, как мартышка, вскарабкался на борт. К нему вышел Линг. О чем они говорили, мы, конечно, не поняли, но очень скоро и так все стало ясно: нас пересаживали. Я попыталась что-то выяснить. Линг послал мне насмешливый взгляд. И больше ничего…
Когда моя нога коснулась дна лодки, лодка качнулась, а мое сердце екнуло. Меня охватил животный, неописуемый страх. Вода… Вода! Я вцепилась в канатную лестницу, по которой мы спускались, и заорала не своим голосом.
Что было дальше, помню смутно. Чьи-то руки отдирали меня от лестницы, я брыкалась, кто-то тянул меня за ногу вниз… Когда я очнулась, лодка уже удалялась от пиратской посудины. И я, так же как Либерман и Клер, сидела в ней.
– Что это у вас с глазом? – спросила я Либермана. Он сидел без очков, был невесел и тер красный глаз.
– Что у меня с глазом? – переспросил он, глядя на меня исподлобья. – Вы, однако, шутница… Вы действительно не помните или прикидываетесь?
Помню, не помню! Как меня раздражают, когда на вопрос отвечают вопросом! Ну разве бы я задавала ему вопрос, если бы помнила?
– Нет, не помню, – сказала я.
– Вы заехали. Причем так лихо…
– Ну, извините.
Как стало ясно из краткого рассказа Либермана, вела я себя крайне буйно. Махала руками и ногами, выглядела как невменяемая. Либерман в лодку меня не тащил, но случайно оказался очень близко. Вот и получил.
Клер ничего не говорила, но была мрачнее тучи и кивала, подтверждая слова Якова Давыдовича.
– Странно, – пробормотала я. – Я обычно небуйная… А туфли?
– Твои туфли съедят акулы на завтрак, – усмехнулась Клер.
Ясно, пропали туфли… Новые, красные, итальянские…
В лодке кроме нас был человек, который управлял лодкой, и тот самый тип неприятной наружности. За поясом у него болтался внушительный нож, на который он время от времени поглядывал. Пираты изредка переговаривались, человек, который управлял лодкой, мерзко посмеивался. Лодка качалась из стороны в сторону, подпрыгивала на небольших волнах. Я немного пришла в себя, но все равно сидела словно приклеенная к лавочке. Голова моя, казалось, совсем опустела. Ни одной мысли… Только вода перед глазами и страх, что я окажусь за бортом.
Обогнули какой-то мыс, попали в залив. Впереди показалась небольшая пристань, у которой тихо покачивалась пара лодочек и какой-то маленький прогулочный кораблик.
– Интересно, мы в водах какой страны? – спросил Либерман.
– Посмотрите на флаг, – посоветовала я.
Над прогулочным корабликом развевался трехцветный таиландский флаг.
– То есть далеко не уплыли, – заключил он.
На пристани оказалось на удивление мало людей. Если быть точной, всего пара человек – какой-то рыбак и мальчишка лет десяти на велосипеде. Через дорогу от пристани виднелись какие-то невзрачные домики, фруктовая лавка, газетный киоск. Под пальмой лежала ленивая собака и, растопырив лапы в стороны, спала. Было тихо, спокойно, будто жизнь здесь текла в замедленном темпе.
Когда мы покинули лодку и под ногами у меня оказалась твердая почва, я вдруг поняла, что заветной «ноши» у меня нет… Она выпала, когда меня пытались загрузить в лодку. И где она выпала, я не имела ни малейшего понятия. Мне сразу стало нестерпимо жарко, словно меня закрыли в сильно натопленной бане.
– Погодите! – крикнула я и побежала обратно к лодке.
– Куда вы? – удивился Либерман, провожая меня взглядом.
– Мне надо в лодку…
– Я вас определенно не понимаю, – пробубнил он. – То вас туда не запихнешь, то вы сами туда лезете…
Узкоглазые провожатые тоже ничего не поняли, но тут же кинулись за мной.
– Чокнулась, – заключила Клер и покрутила пальцем у виска.
Но мне было плевать, что они говорят и что думают. У меня по моей же глупости проваливалось дело, ради которого я находилась за столько верст от родного дома. Мне нужна была эта чертова карта памяти! Залог моего будущего богатства! Иначе грош цена всем моим страданиям.
Рухнула в лодку и начала шарить руками по полу. Мне попались пара окурков, пустая пивная бутылка… и больше ничего… Карты не было!
Товарищ с неприятной наружностью, тараторя что-то на своем птичьем языке, прыгнул в лодку и схватил меня за плечо.
– Да пошел ты, – отмахнулась я от него, села на пол и закрыла лицо руками.
– Что с тобой? – Рядом со мной выросла Клер.
– Карта памяти, – прошептала я. – Я ее потеряла…
Клер хотела что-то сказать, но провожатый взорвался. Он схватил меня за шиворот и потащил из лодки. Я уже не сопротивлялась.
Чуть поодаль от пристани блестела машина. Рядом, облокотившись на капот, курил водитель. Нас ждали.
Опустив голову, я покорно пошла туда, куда нас вели. Теперь все теряло смысл: моя поездка, встреча с Клер, словом, все! И туфли пропали просто так.
Нас усадили на заднее сиденье машины. Водитель дал по газам. Либерман сидел рядом со мной, и мне, посмотрев на его противную морду, очень захотелось его придушить.
– Что? – отшатнулся он в сторону. – Что вы на меня так смотрите? Словно я всех ваших родственников убил…
Я отвернулась к окну и старалась подавить раздражение. В конце концов, в том, что я недоглядела пленку, его вины не было. А машина тем временем уносила нас от пристани, видимо в центр какого-то курортного городка.