Чтение онлайн

Сухарев (со смехом). Что ты клокочешь? Ну вышел из комнаты и вошел сюда! (Уходит из квартиры.)

Марина (поспешно сообщает). Эта, с южного побережья, опять прискакала, но я… (с нескрываемой гордостью) не впустила ее! И сообщила при этом все, что о ней думаю!

Валя. Да, сестричка моя… (Подбирает хлесткое выражение.) Ты не человек, ты жуть с ружьем!

Марина (обиделась). По-твоему, я должна была отвести ее к папе и торжественно объявить: «Вот тебе, папочка, женщина, развлекайся!»?

Валя. Пойми, серая, все на свете узнается. Так она могла его раздражать, бесить и даже трясти… ходит-канючит-надоедает, а после твоего подвига… Человек ведь устроен по принципу наоборотности: командуют «стройся!» – хочется лечь, приказывают «неси!» – хочется уронить, умоляют «люби»! – хочется селедки с луком!

Марина. Но в папе нет наоборотности, он весь логичный!

Валя. В папе всего навалом, даже цирка. И действовать надо не по-вахтерски «пущу – не пущу», а дальновидно, с умом! Ум у меня, и действовать предоставь мне!

Махоньков долго молчал, а теперь высказывает предположение.

Махоньков. Почему вы не просчитываете варианта, что этот арифметический ребенок все-таки ребенок Олега Никитича?

Марина (возмутилась). Вам, Махоньков, положено быть на работе! Сейчас такой период, когда на работу ходят! (Поворачивается и в гневе исчезает.)

Валя распахивает дверь отцовского кабинета, но Махоньков задерживает Валю.

Махоньков (тоном, не терпящим возражений). Обожди здесь! (Один входит в кабинет.)

Певцов (неприязненно). Извините, я работаю!

Махоньков. Придется прерваться – я пришел просить руки вашей дочери!

Певцов. По-моему, теперь не просят, а хватают, не спрашивая. (Все-таки поднялся из-за стола.)

Махоньков. А мне по душе устарелый обычай.

Певцов. Вы любите Валю?

Махоньков (с пафосом). Как родную землю!

Певцов даже вздрогнул. Махоньков достает из кармана какой-то предмет и передает Певцову.

Певцов. Зачем мне эта круглая штука?

Махоньков. Семейная реликвия. Старинная дорожная чернильница. Видите – медная коробка, одетая в кожу. А в середке бутылочка для чернил. Кто-то из моих предков был фельдъегерем.

Певцов (почти пропел). «Когда я на почте служил ямщиком…» Выходит, это про вашего родственника?

Махоньков. Эта реликвия вам – как знак моих единственных намерений на весь мой жизненный путь!

В кабинете появилась Валя.

Валя. Мне надоело ждать решения судьбы!

Певцов. Ты ведь пойдешь за этого типа независимо от моей точки зрения?

Валя. Конечно, любимый папа!

Певцов. Тогда я отдаю ему твою белоснежную руку и в духе времени цапаю взамен чернильницу!

Валя (возмутилась). Этого подвоха я не ожидала!

Оба мужчины растеряны.

Если бы ты, мой добрый родитель, встал на дыбы, как лошадь Сухарева, я бы имела перед мужем преимущество, я, мол, пошла за тебя против воли грозного отца, а так… Но я отомщу! Сегодня приходила твоя Лебедева, и Марина ее не впустила!

Певцов (подумал). Правильно сделала. Я сам ее об этом просил.

Валя. Настырная Лебедева все равно бы тебе дозвонилась сюда или в институт.

Певцов. Надо отметить помолвку. (Зовет.) Ма-ри-на!.. А Лебедева меня не интересует. Запомни! Вообще. Ни с какой стороны. Категорически. Мне до нее решительно нет дела. Я о ней и не думаю…

Валя (перебивает). Слишком много доказательств, папа, это уже отсутствие доказательств!

Входит Марина.

Певцов. Марина, тащи шампанское!

Марина. Вспомнили! Мы его уже минут пятнадцать как ликвидировали.

Махоньков. Валя и без шампанского будет со мной со всех сторон счастливая! Счастье не может зависеть от газированного спиртного напитка! Дело в том, что у нас с Валентиной родство душ и всего остального!

Марина. О Господи!

Интермедия

На просцениуме опять кабинет Крохиной. Крохина и Певцов, из чего, естественно, следует, что Певцов прибыл в Южанск.

Крохина. Давите на меня авторитетом, как асфальтовым катком. Сплющить хотите?

Певцов (сейчас он официален и надменен). Вы и ваш главный врач превысили полномочия. Передавать в суд – ваше право, но увольнять, согласно законодательству…

Крохина (тоже официально). Вы знакомы с трудовым законодательством?

Певцов. Я руковожу крупным институтом. Так вот, поскольку у Лебедевой не было до этого ни выговоров, ни взысканий…

Крохина. Нас поддержал коллектив!

Певцов. Это демагогия!

Крохина. Я вас глубоко уважаю и признаю, товарищ Певцов, и вообще как ученого и как телевизионного ученого, но на меня нажимы-прижимы не действуют: ни звонки, ни записки, ни визиты высокопоставленных ходатаев!

Певцов (развеселился и стал обаятельным). Еще как действуют, иначе вы бы не продержались на вашем сквозном месте. И давайте поладим по-хорошему…