Чтение онлайн

Елена (так же спокойно). Да, ну и что из этого? (Без перехода.) Скажите, кто вас просил идти к Крохиной, восстанавливать меня на работе?

Певцов. Никто.

Елена. Не перебивайте, пожалуйста… Хорошо, устроили Толю в интернат, спасибо, низко кланяюсь, но мне самой помогать – это слишком, этим вы все испортили, как вы не понимаете!

Певцов. Действительно, не понимаю.

Елена. Ничего у нас с вами быть не может. Мы живем не в безвоздушном пространстве. И так все бы думали, что я с вами за славу, за деньги, положение, но, допустим, мне на это плевать, хотя, конечно же, не плевать… Но я не могу и не хочу быть вам по гроб обязанной!..

Певцов. Но это же ерунда!

Елена. Нет, это меня унижает. Я самостоятельная. И даже гордая, самую малость. Вдруг взяли и прилетели, царский подарок. Так надо же, пошли бороться по инстанциям. Какой вы неумелый. Спасибо за все, и к Толе, пожалуйста, больше не приходите…

Певцов (понимает, что Елена сейчас уйдет). Честное слово, Елена Кирилловна, какое имеет значение, что я ходил к Крохиной, кто об этом знает.

Елена. Я знаю…

Певцов (невесело). А я-то недавно похвастал, что везучий…

Елена. Даже великие ошибаются. Всего вам доброго!

Певцов. И вам всего лучшего!

Елена идет к двери и уже на самом выходе оборачивается.

Елена (с укором). Почему вы не попытались удержать меня силой?

Певцов (печально). Не догадался! (И с запозданием кричит.) Постойте!

Но Елена уже ушла. Певцов смотрит ей вслед, делает несколько неуверенных шагов к двери, сдерживает себя и направляется к телефону. Снимает трубку, набирает номер.

Алло?.. Администратор? Это Певцов… Можно через вас заказать билет на ближайший самолет?

Когда Елена выходит на улицу, она явно теряет смелость и, быть может, склонна вернуться. Но… в этот момент замечает Валю и Махонькова. Расположившись неподалеку от гостиницы, явно ждут, чем завершатся события. Конкретно как и где они расположились – дело режиссера, а не автора.

Елена. Ждете меня?

Махоньков. Нет.

Валя. Да.

Елена (изо всех сил старается сохранить выдержку). Обожаю, когда ждут. Больные всегда меня дожидаются. Знаете, в женских палатах я обязываю больных причесываться, краситься, даже класть на лицо кефирные маски. Красота способствует выздоровлению.

Валя. Вы куда клоните?

Елена. По-моему, музыка тоже способствует. Я собираюсь дирижировать больными. Если ритм на три четверти, допустим, вальс… надо руку вправо (показывает), а если на четыре четверти, скажем, танго, – влево.

Валя. К чему весь этот выпендреж?

Махоньков. Да они поссорились.

Елена. Нет, расстались не встретившись. Вас ведь это устраивает?

Валя. Категорически нет. Я так надеялась, что вы останетесь на ночь или даже на неделю. Через неделю блажь солидного человека, занятого наукой и забывшего про существование женщин, пройдет раз и навсегда, и все возвратится на круги своя…

Елена (в этот момент у нее больные глаза). Блажь?

Валя (где-то сочувствуя). Блажь! Баловство! Прихоть!

Елена. Вы запомните: вальс – вправо, танго – влево, это успокаивает! (Уходит.)

Махоньков. Знаешь, она – личность!

Валя. Он тоже. Это вселяет надежду. Личность не уживается с личностью!

Махонько в. Однако меня беспокоит, что мы пренебрегаем домашним счастьем нашего отца!

Валя. Слушай, ты что, на самом деле хороший человек?

Махоньков (ласково). Когда-то надо бывать и хорошим тоже!..

Картина седьмая.

Опять квартира Певцова. В кабинете Певцов и Сухарев.

Певцов (клоунским голосом). Здравствуй, Бим!

Сухарев (тем же звонким голосом). Здравствуй, Бом!

Певцов. Поздравь меня, Бим, вчера со мной приключилась необыкновенная романтическая история!

Сухарев. Во-первых, поздравляю, Бом, а во-вторых, расскажи, если тебе нетрудно…

Певцов. Я ехал в трамвае…

Сухарев. Начало захватывающее.

Певцов. Я стоял, а возле сидела совсем очаровательная, сногсшибательная, молодая… Словом, я пялил на нее глаза!

Сухарев (заботливо). И глаза разболелись?

Певцов. Она мне так нравилась, что я дрожал…

Сухарев. Вот это неосмотрительно, Бом, твоей нервной дрожью ты мог раскачать вагон, и он бы сошел с рельсов!

Певцов. Она, конечно, чувствовала, что я пялю и дрожу… И она, она…

Сухарев. Встала и уступила тебе место!

Певцов. Нет, Бим! Она взяла меня за руку, мы сошли на ее остановке, мы шли, держась за руки, по вечерней Москве, уличные фонари отбрасывали на ее лицо мягкий желтый свет…

Сухарев. И она стала желтолицая.

Певцов. Она привела меня к себе домой, там играла в кубики маленькая девочка, и эта дивная женщина сказала ей: «Дочка, вчера ты плакала, что у всех есть дедушки, а у тебя нету. Я привела тебе дедушку!» И тут Бом умер!

Сухарев. Веселый конец, ничего не скажешь!

Певцов. Дедушки не должны впадать в детство, играя в Бима и Бома! Нужно вовремя уходить с манежа!

Сухарев (как всегда догадываясь). Ты зря мотался в Южанск?