Авантюристы гражданской войны
Шрифт:
Военспецы пробуют смеяться.
Перед началом доклада Балтийский испрашивает разрешения задать кое-какие вопросы.
Первый: «Роль архангелов?»
Ответ Троцкого энергичен и ясен: «Если политком посмеет вмешаться в ваши оперативные распоряжения — я его расстреляю по вашей телеграмме моей властью. Если вы вздумаете устроить измену на фронте, политкомы обязаны вас расстрелять по моей телеграмме ихней властью. Понятно?»
«Вполне», — улыбается докладчик.
Вопрос второй: «Какая часть доклада и вообще заседания разрешена к огласке в печати?»
«Как какая? — ехидно наивничает Троцкий. — Решительно все. Да и чего вы боитесь? Немцам все равно известна каждая йота, союзникам неинтересно. В чем же дело?»
Но на защиту коммунистических секретов энергично поднимается молодой полковник генерального штаба. Длинно и пространно приводит он всевозможные мотивы в пользу секретности.
«Заговорщики, неисправимые заговорщики», — вздыхает Троцкий и как бы нехотя соглашается. Журналисты будут получать лишь готовые сводки, проредактированные одним из военспецов.
Доклад говорит об организации военных округов.
«Военная власть на местах разрушена мартовской революцией…» Во главе округов безграмотные матросы. Необходимо восстановить в первую голову институт воинских начальников. Из округов особенно важны — Московский, Орловский, Казанский, Воронежский. Для образования красной армии, собирания раскиданного имущества, реформирования в духе опыта войны учреждается военная инспекция в составе трех отделов: по кавалерии, по пехоте, по артиллерии и инженерной части и т. д. и т. д.
Одним словом, от дилетантства и инициативы отдельных главковерхов — переход почти к германской армии.
Доклад целиком одобряется.
«Все правильно, — заявляет Троцкий. — За власть на местах не бойтесь. Местных головотяпов мы быстро угомоним. Это вам не Керенский. Уговаривать не будем. Предлагаю незамедлительно составить список участников первой инспекторско-карательной поездки».
«Главных реформ требует артиллерийское дело», — горячится молодой полковник.
«Это же почему, потому, что Наполеон артиллеристом был?» — спрашивает Подвойский. Снова натянутый смешок.
«Нет, не потому, — не смущается полковник, — во-первых, Макунзен нас научил покрывать артиллерией недостаток в людях. Во-вторых — потому, что в условиях гражданской войны, разыгрывающейся преимущественно в городах, зачастую два-три тяжелых орудия вызывают панику в больших гарнизонах…»
«Хорошо, хорошо, вот вы нам составьте докладную записку на эту тему и Николаю Ильичу и представьте, товарищ… простите, как вас?»
«Каменев [99] », — предупредительно помогает полковник.
99
Каменев Сергей Сергеевич (1881–1936) — бывший полковник Генерального штаба, с апреля 1919 г. — Главнокомандующий всеми Вооруженными Силами Республики, член Реввоенсовета.
«Ну, вот видите, какая у вас хорошая фамилия. Сразу видно, что настоящий коммунист. Следуйте только своему однофамильцу!.. [100] »
Подымается Парский и произносит речь о значении броских кавалерийских рейдов в гражданской войне.
«Мораль?» — спрашивает Троцкий.
«Мораль такая, что у меня есть на примете выдающийся кавалерист-ремонтер, некто Далматов. Я убежден, что он сумеет создать первую в мире конницу».
«На Вашу ответственность?» — «Да!»
100
Намек на Льва Борисовича Каменева (Розенфельд; 1883–1936) — в 1917 г. члена Исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, члена Президиума и председателя 2-ого Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, председателя ВЦИК (с 27 октября по 8 ноября), с сентября 1918 г. — члена Президиума ВЦИК; с октября — председателя Моссовета.
И вообще результаты этого скромного, как будто незначительного заседания громадны. — В книжном варианте убран следующий за этой фразой финальный фрагмент главы: «Чтоб не повторять всем известные детали, достаточно сопоставить нынешнюю красную армию, нынешний военный стройный аппарат, с тем хаосом и разбродом, какие памятны нам в первые месяцы большевизма. Вся дуга перехода от батальонов оборванцев к стройным войсковым единицам достигнута исключительно трудами военспецов» (Общее Дело. — 1921. — № 220. — 20 февраля. — С. 2).
Судьба Далматова решается одной заметкой в блокноте Подвойского.
И вообще результаты этого скромного, как будто незначительного заседания громадны.
VII
Не проходит и недели, военная инспекция под руководством Балтийского и Парского приступает к работе. В святую пятницу с Курского вокзала отходит три состава: впереди два бронированных с латышами особой дивизии; позади «А» — в уютных салонах, украшенных красными флагами и ветками акации, сидят генералы, склонившись над картами, докладными записками, подсчетами. Все в той же кожаной черной куртке, в которой он штурмовал Михайловский замок [101] , Подвойский переходит из вагона в вагон, давая инструкции о первой остановке, первой пробе новой метлы. В Орел уже сообщили по прямому проводу о смещении всего состава военного комиссариата и предстоящем приезде спецов.
101
Замок в Петербурге, построен в 1797–1800 гг. по проекту В. Ф. Бренна; с 1819 г. в замке размещалось Главное инженерное училище, с 1855 г. — Николаевская инженерная академия, а впоследствии также Главное инженерное управление Военного министерства; в 29 октября 1917 г. там находился штаб «юнкерского мятежа».
На вокзале неприятных гостей встречает весь состав исполкома. Председатель — скучный, бледный, не то из приказчиков, не то из учителей гимназии — докладывает, что в городе неспокойно.
«Что именно?» — спрашивает Подвойский. Выясняется, прибывший накануне Дыбенко уговаривает местный гарнизон бороться с новой контрреволюцией. Подвойский отдает короткое распоряжение. С платформ снимаются броневики, из вагонов, разминая ноги, перекликиваясь на своем ужасном языке, вылезают мордастые, белобрысые, безбровые парни.
Проходят два часа. Сперва из города доносится пулемет, потом молчание: идут переговоры с зачинщиками сопротивления, засевшими в губернаторском доме. Одиночный пушечный выстрел. Снова молчание. Еще через полчаса на вокзал под латышским эскортом приводят избитых матросов. Их четверо, пятый — глава — Дыбенко успел скрыться. Всех четырех расстреливают тут же на перроне. В открытом автомобиле в город уезжают два военспеца, предназначенные для Орла; а поезда отправляются дальше.
Из городов наибольшее сопротивление оказывает Воронеж. Здесь приходится выдержать настоящее сражение с двумя тысячами людей из отряда Маруси Никифоровой [102] , подвизавшейся на Украине.
102
Никифорова Мария Григорьевна (партийные псевдонимы: «Маруся». «Маруська». 1883–1885?—1919) — видная анархистка, во время гражданской войны командовала «Вольной Боевой дружиной». В сентябре 1918 г. была арестована по решению Саратовского совдепа «за противоправные действия» и отстранена от командования; 23 января 1919 г. осуждена в Москве за «дискредитацию Советской власти», но благодаря заступничеству А. Карелина и командующего советскими войсками на Украине В. А. Антонова-Овсеенко выпущена на поруки и с мая 1919 г. вновь возглавила «Боевую дружину». Вскоре была арестована белыми и казнена в Севастополе в октябре 1919 г.
Остатки отряда в течение целых суток отсиживаются в гостинице. Бризантный снаряд — и из горящего здания, среди рушащихся сводов, выпрыгивают черные от дыма и пороха люди. В Воронеже насаждается центральное воинское присутствие для губерний Воронежской, Тамбовской, Пензенской, Рязанской. Во главе воинских участков поставлены прежние специалисты. В те дни, когда в белых армиях еще не мечтают о мобилизациях, у красных трудами военспецов восстанавливаются списки, вводится круговая порука. В Тамбовскую губернию, оказывающую сопротивление работе воинских начальников, едет сам Лацис [103] с карательным отрядом. Сожжено несколько деревень, остальные выдают потребное число рекрутов полностью.
103
Лацис Мартын Иванович (Судрабс Янис, 1888–1938) — член ЛСДРП с 1905 г.; в 1917 г. — член Петроградского ВРК, с мая 1918 г. — член коллегии ВЧК; в 1918–1921 гг. — зав. отделом по борьбе с контрреволюцией, председатель Всеукраинской ЧК, зав. Секретным отделом ВЧК.
Сперва через пень, да и через колоду, потом лучше и стройнее, и наконец налажен аппарат, и сброд насильно мобилизованных превращается в стройные батальоны.
На второй месяц поездки, 29 мая, Подвойский получает телеграмму о выступлении чехословаков. Сообщение с Самарой прервано. Пенза под ударом.
К прямому проводу Подвойского вызывает Троцкий: «Николай Ильич, как дела, что полагаете предпринять?» И Николай Ильич отвечает: «Сегодня выезжаю на фронт со всей инспекцией; послезавтра раздавлю чехословацкую гадину…» «Послезавтра» протянется полтора года; гадину раздавят — полковник генерального штаба Сергей Сергеевич Каменев и великий мираж, великий inconnu [104] — Буденный.
104
Незнакомец (фр.).