Чтение онлайн

– Денис Васильевич никак?– удивился Михаил, припомнив, что именно легендарному гусару-партизану принадлежала деревенька Бородино.

– Он самый,– подтвердил едва стоящий на ногах Давыдов.– Не припоминаю, чтобы был вам представлен, когда либо, кем-нибудь. Видать лишку все же вчера хватанули. Что там за дрянь была, корнет?

– Шампанское, мсье,– корнет совсем мальчишка, повис, ухватившись за седло своей лошади и ему явно было нехорошо, по молодости лет, после вчерашнего.

– Штраф, штраф. Какой я тебе мсье?– Давыдов лихо загнул на самом, что ни на есть русском, демонстрируя патриотизм самой высокой пробы.

Михаил, пожалев героя-партизана и мальчишку-корнета щелкнул пальцами, снижая в их крови содержание алкоголя и Давыдов, трезвея на глазах, уставился уже вполне твердым взглядом на него:

– Не припоминаю, батюшка монах. Напомните сирому, с кем имею честь?– Денис Васильевич, почесал свой знаменитый нос-картошкой, и добавил.– Будьте любезны.

– Денис Васильевич, не сетуйте на провалы в памяти. Вы нас не знаете. И представлены не были. Мы вас знаем, как поэта. А вам знать нас убогих и ни к чему вовсе,– поклонился Михаил Давыдову.

– Вы что же и стихи мои скудные изволили читать?– удивился Давыдов.– Где же?

– В списках Денис Васильевич. Ранние ваши пробы пера. Но вы еще напишите, мы надеемся, много талантливых строк.

– И что более всего вам понравилось, батюшка, из прочитанного? Пиит я слабосильный и за такового себя не считаю, посему и любопытствую. Кого же и чем потрясти мог мой слабый дар?

– Отчего же слабый? Есть, конечно, безделицы, по просьбе дам писаные в альбомы экспромтом, но вот басня ваша про «Голову и Ноги», весьма недурна. Эзоп нервно курит в сторонке от зависти,– сделал Михаил комплимент поэту-партизану.

– Что делает Эзоп?– не понял Давыдов.

– Закурил с расстройства,– пояснил охотно Михаил и Давыдов захохотал, поняв «какую пулю отлил» монах прямо у него на глазах. И принялся обнимать спешившегося Михаила.

– Наш брат,– хлопал он его по плечам.– У меня даже хмель прошел окончательно от эдакой встречи,– сделал заключение вдруг Денис Васильевич, не подозревая, насколько он прав.– Как величать вас, братия?

– Иноки Михаил и Сергий,– представился Михаил и пожал протянутую крепкую ладонь полковника Давыдова. А тот рявкнул на протрезвевшего корнета: – Что стоишь? Организуй-ка, братец, бочонок вина прямо сюда на заставу. Поручик, посодействуйте не в службу, а в дружбу,– гусары кинулись толпой к каменному дому, единственному во всей деревушке и вскоре прикатили бочонок пятиведерный вина, из которого тут же вышибли дно и вино, шипя потекло в кубки. Где они их раздобыли – не понятно, но кубки были явно ценные, каменья на них переливались в лучах утреннего солнца. Пирушка, похоже, начиналась сызнова. Однако, выхлестав бочонок, который на сто тридцать человек, оказался не таким уж и большим, гусары по команде своего командира, вскочили в седла, и ушли в лес. В рейд по тылам неприятеля. Давыдов приглашал монахов с собой, обещая выдать им по сабле и пистолю, но они вежливо отказались, сославшись на неотложное поручение, возложенное на них настоятелем монастыря. Полковник настаивать не стал и на прощанье, обняв монахов, крикнул уже отъезжая: – Остаюсь вашим покорным слугой, господа. Приятно было познакомиться. Надеюсь, что судьба предоставит нам шанс и мы еще встретимся после этой Компании.

– Надо же,– удивился Сергей.– Я и не знал, что Бородино его деревушка.

– А что он пять лет был адъютантом Багратиона ты знаешь?

– Да, ладно!

– Точно был. Я его биографию читал. Дослужится до генерал-лейтенанта. Девять детей нарожает в браке.

– Орел!

– Ну да,– Михаил взглянул на детектор.– Две версты показывает. Предлагаю проскочить до Горок, в сторону Москвы. И оттуда, если что, то в сторону Семеновской деревушки. По Бородинскому будущему полю. Странно вот почему-то назвали поле Бородинским, а ведь по логике оно Семеновское. Видать посчитали не поэтично звучащим. Вон и флеши тоже все по фамилиям генералов обозначили. Чем им Семеново не угодило? А вот Шевардино наоборот. Там Горчаков командовал, вот и назвать бы Горчаковскими редуты. Нет, умалчивают имя. Горчаков, кстати, рядом с Багратионом был ранен в тот же день, но его как-то не принято упоминать. Персона нежелательная, почему-то для Императора Александра. Может, подозревал его в активном участии в «спектакле» по устранению батюшки – Павла -I?

– Да тут кого ни возьми участники. Кутузов тот же.

– Ну, Кутузова Александр-I-ый на дух не переносил и никогда бы его главнокомандующим не назначил, если бы Ростопчин не настоял.

– Этот-то чего так ратовал за кандидатуру Михаила Илларионовича?

– Считал, что Кутузов великий полководец. Сам-то он /Ростопчин/ сугубо штатский Генерал– губернатор. А Кутузов, в его глазах, герой нескольких Компаний. Ученик и соратник Суворова. И просто больше никого не видел. А их было множество. Багратион, Дохтуров. Я думаю, что если бы Император Александр отстранил от командования армиями Барклая и назначил месяц назад Багратиона с Дохтуровым, то Наполеон завяз бы под Смоленском надолго. И скорее всего, что дальше бы не полез,– предположил Михаил с такой убежденностью в голосе, что Сергей решил не комментировать сказанное им никак, хотя и был не согласен с этим заключением.

– Бородинской, битву окрестили, с легкой руки Михаила Илларионовича. Он во всех рапортах ее поминает и не просто так. Командующий русской армии полагал, что именно при Бородино развернется основная схватка. Поэтому все силы бросил на строительство редутов у этой деревни. Семеновское же считал направлением второстепенным, и силы здесь сосредоточил в количестве одной трети от всей армии. Логика тут проста. Бородино находится на дороге в Москву, ну и куда, по мнению Кутузова, должен наступать неприятель? А Наполеон ведет себя так, будто прекрасно осведомлен о сосредоточении русских войск их плотности и эшелонированности. Сдается мне, Миш, что был у него свой человек в штабе у русских. Глаза и уши. Народу там шлялось всякого много беспрепятственно, но этот был не просто лазутчик, а судя по скорости и качеству передаваемой информации, человек там постоянно находящийся.

– Предлагаешь, изловить злодея?

– А какой смысл? Наполеон уже в курсе, что левый фланг у русских слаб, по нему и вмажет послезавтра. Как там наши?

– Разыщем?

– Давай.

Впереди показались избенки деревушки Горки. Металлодетектор отмечал уменьшение расстояния до ларца и это радовало.

В Горках было не протолкаться, как на ярмарке. За ржанием конским и криками людей невозможно было расслышать рядом стоящего собеседника и волей неволей приходилось переходить так же на крик. Толкотня эта была абсолютно бестолковой. Все кого-то разыскивали, срывая глотки. Спешили куда-то фельд-егеря, расталкивая нерасторопных и зло матерясь в ответ.– «Мать, мать, мать»,– неслось со всех сторон.

– Вот она Расея-матушка доподлинная, во всей своей красе,– проорал Сергей Михаилу в ухо.– Чего орут? А главное, куда все спешат?

– Позиции занимать указанные собираются. Порасспросят друг друга насчет географии и пойдут искать каждый свое место,– крикнул тот в ответ. И выругался неожиданно так витиевато и с таким злым задором, что Сергей даже не стал спрашивать причину. Без объяснений было понятно, что уставившийся на детектор Михаил, не увидел там сигнала.

– Ведь рядом где-то уже, буквально в двух шагах. Хоть шмон устраивай всех подряд. Поехали в Семеновское, наши там должны быть. Проведаем.

В Семеновском полным ходом шли работы по возведению редутов. Расспросив встречных мужичков, подвозящих на подводах продовольствие, боеприпасы и бревна, парни выяснили, что московские ополченцы, после вчерашнего боя, отведены по приказу командования 2-ой армии на доукомплектовку личным составом. На левый фланг, где французов не ожидают вовсе и потому сосредоточили там пункты сбора, а также походный госпиталь.

– Там за Утицей, в рощице они,– пояснил с готовностью дедок с бородой до пояса.– К ополченцам у меня два зятя и три внучка приписаны. Смирновы мы. Авдей с Прохором – это зятья, а внучата при них – Семка, Пронька да Илюха. Коль увидите, батюшки, так передайте, что поклон им от деда Саввы.

– Непременно передадим, дедуля. Вам сколь лет-то?

– Молодой ищо,– заулыбался дед Савва.– Мой батюшка – Прокопий, царствие ему тудыть, до ста лет дожил и все на девок ищо поглядывал, а мне восьмой десяток ноне токма. Аль девятый? – поскреб озадаченно в затылке дед.

– Из долгожителей значит. Нынче, дедуля, молодых смерть многих приберет. Не страшно тут? Вон француз начал пушки пристреливать. Не ровен час, под ядро-то попадешь,– Сергей сочувственно оглядел неказистую одежонку деда. Лапти, онучи, кафтанишко в заплатах и шапчонка треух.