Чтение онлайн

— Нет, Вы мне просто начинаете нравиться! Вы вот это здесь изволите рассказывать на полном серьезе или Вы просто подумали, чтоб пристроить Моне жмурку? С мене же вся Одесса потом будет смеяться! Воздухоплавательная компания! Скажу Вам без лишних ушей за то, что мой дядя, который самых честных правил, он же полный адиет! Этот инженер с дипломом, ну как его еще изволите называть? Разве что придурком! Одесса, Букарешт, Стамбул… не смешите мене! У нас таким распоследний поц не занимается! Это же полный карман гембеля!

— Ну, хватит обезьянничать! — оборвал его Нарышкин. — Короче, Вы беретесь или нет?

— К мене вопросов быть не надо, — перестав смеяться, ответил посерьезневший Моня. — Сдается, что я с этого буду иметь одну беременную голову!

— Сколько Вы хотите? — в лоб спросил Нарышкин.

— Жить надо так, чтобы потом не было печально, а залететь на глупости мы всегда успеем, — уклончиво ответил Моня.

— Двадцать процентов Вас устроит?

— Вы мне нравитесь все больше! Пятьдесят!

— Тридцать!

— Больной вопрос недешево тянет! Сорок пять, Ваше здоровье!

— Сорок, — угрожающе сказал Нарышкин. — Это мое последнее слово!

— Я Вас умоляю, сорок так сорок! Зачем же кипятиться! Я строю Вам дальше Вашу акционерную лабуду, или Вы мне лепите балабуза!

— По рукам, — мрачно констатировал Нарышкин, мало что понявший из Мониной трескотни.

Несмотря на то, что Брейман не показался Нарышкину серьезным человеком, каким-то образом тот «расстегнул» одесских купцов и принес целый ворох денег. Вернее прикатил их на тачке, прикрыв сверху какой-то грязной ветошью. Увидев полную тачку ассигнаций, ошалевший Гроза морей развел руками.

— Черт возьми, вот это я понимаю!

— Но… почему в тачке? — спросил он Моню.

— А ше, я буду у всей Одессы на виду, как той баклан, ходить с оттянутыми карманами? — обиженно выдал Моня, вываливая деньги на стол.

— Ну и как все прошло? — поинтересовался Нарышкин, не отрывая взгляда от денежной горки.

— Моня сделал такой заманухис, шо наши одесские артельщики таки да поверили, — скривился в улыбке Брейман.

Запершись в комнате, они с Нарышкиным все тщательно пересчитали.

— Двадцать тысяч! — ошалело пробормотал Сергей, когда ассигнации были сочтены.

— Так о тож! — потирая руки, хмыкнул Моня. — С такими деньгами вашему пузырю можно уже и не взлетать.

— То есть как? — удивился Нарышкин.

— Шутю! — осклабился Брейман. — Купечество делает нам хорошо не для того, чтобы им сделали на головы с тем же удовольствием! Не имейте волноваться, я уже тиснул объявление за полет в «Одесский вестник»!

Всю следующую неделю вокруг хаты инженера Ланжерона кипела бурная деятельность. К дому в арбузной гавани зачастили рассыльные, на подводах и пешком доставлявшие всевозможные свертки, пакеты, тюки и ящики. Стали являться какие-то криминального вида «эксперты», заходившие в мастерскую и осматривавшие будущее воздушное судно. Они цыкали зубом, сплевывая шелуху от семечек, и досаждали инженера разнообразными идиотскими вопросами.

— Нет никакой возможности работать! — жаловался Яков Аркадьевич. — Наше предприятие еле дыхлает в живот! Эти гаврики с Молдаванки проявляют до него дикий интерес. Полный рот неприятностей — вырванные дни! Ей богу, проще и дешевле утопиться!

В день, когда «пузырь» начерно был готов к пробному полету, хитрован Моня, озираясь по сторонам, поманил Нарышкина в сторонку.

— Есть некоторое соображение в стиле идеи, только без лишних ушей!

Он наклонился к Сергею и интимным тоном заворковал:

— Есть тут одно богоугодное заведение, ну, знаете, на углу Дерибасовской и Ришельевской. Называется эта бодега — казино. У меня там знакомый работает, так, мелкий цуцик, вахлачок бордельный. Но дело свое знает, как старый Хаим Менделевич знает за Тору…

— И какая тут связь с воздухоплаванием? — нахмурился Нарышкин.

— А связь такая, шо наша с вами жалкая кучка банкнотов за один вечер может вырасти, как кендюх у беременной Фени с Тираспольской, которая родила тройню за один присест!

— Заманчиво, — Сергей поскреб щетину на подбородке. — А не сорвется?

— Шо значит «не сорвется»! Дело верное, или нам с вами надоело жить с головами на горлах!

К походу в казино Нарышкин подготовился основательно. Перво-наперво он отправился в заведение известного в городе куафера Ля Виньота, на пересечении Дерибасовской и Екатерининской. Здесь его изрядно обросшей шевелюре придали вполне приличный и благопристойный вид. Сидя в кресле, пока мастер порхал вокруг него, Сергей разглядывал плакат на стене. На нем был изображен лысый субьект, посредством ложных волос, преображающийся в писаного красавца. Рекламное объявление гласило: «Наилучшие в Одессе парики и шиньоны — косы, хвосты, кублики, а также великолепные „блонд арден“ и „ун блонд д'анж“, делающие вас весьма неотразимыми!» Поразмыслив, Нарышкин приобрел себе черный лохматый скальп и белокурый «блонд» для Екатерины. Затем он направился в магазин готового платья, где выбрал добротный, аглицкого кроя костюм и щегольской полуцилиндр в придачу к нему. Одобрительно крякнув при взгляде в зеркало, он довершил череду покупок приобретением элегантных штиблет и трости из красного дерева. Дома он все это примерил. Черный парик в сочетании с бородкой, доставшейся в наследство от Аскольда, придавал ему неотразимо-злодейский вид.

— Похож я на грека? — вертясь перед зеркалом, спросил Нарышкин у Заубера.

Немец только развел руками, всем своим видом демонстрируя высшую степень изумления.

Вошедшая Катерина, взглянув на преобразившегося Нарышкина, обмерла, а затем зарыдала.

— Что такое… Катенька? — пробормотал Гроза морей, пытаясь успокоить девушку.

— В город собрался, женолаз этакой! — всхлипывала Катерина. — Ишь, расчуфырился, словно павлина!

— Это я для дела! — оправдывался Сергей. — Я вот и для тебя купил… ун блон… как, бишь, его? Он достал парик и надел его на голову Катерине.

— Не нужно мне волос ваших! Они, небось, с мертвяков срезаны! — девушка стащила с головы белокурые локоны и больно хлестнула париком по щеке Нарышкина. — Ступайте к своим мамзелям!

Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью с такой яростью, что посыпалась штукатурка. Сергей развел руками, встретив понимающий взгляд немца.

— Дьявол… Вот ведь какая оказия, Иоганн Карлович!

— Мигер, — сказал Заубер, покачав головой. — Вы помнить, что мы будем делать сегодня пробный запуск наш дирижабль?

— Успею! — ни секунды не сомневаясь, решил Нарышкин.

У казино было людно. Возле столиков денежных менял с зелеными конторками топтались обыватели. Шумная, хмельная матросня звенела фунтами, франками и лирами, превращая их в российские рубли и ассигнации.

В заведение было изрядно накурено, ввиду чего его интерьер почти не просматривался. Нарышкин даже закашлялся, ухватившись за дверной косяк.

Из табачного смога резво вынырнул Моня, и, бегло обстреляв Сергея глазками, одобрительно хмыкнул: «Шикарный барин, шоб и я так жил!».