Чтение онлайн

– Но разве не тому же самому учат на психфаке?

Марина усмехнулась и, зябко поежившись, потерла ладошкой о ладошку.

– Зима уже совсем скоро.

Набравшись смелости, Глеб уже стал подумывать, не взять ли ее руки в свои и нежно отогреть, но тут совершенно некстати прозвенел звонок.

После представления Глеб с Мариной встретились в фойе с четой Буре под предлогом обмена впечатлениями. На самом деле Глебу не терпелось представить Марину Борису Михайловичу.

Буре галантно припал к Марининой ручке и так долго держал ее в своей, источая витиеватые комплименты, что Александра Петровна с всепрощающей улыбкой в какой-то момент незаметно одернула его за рукав. Компания устроилась в кафе напротив театра и за чашкой чая полчаса оживленно обсуждала спектакль.

Борис Михайлович направо и налево сыпал цитатами из Гомера, а когда супруга попыталась его остановить, он ласково, но твердо пригвоздил ее очередным перлом, некогда прославившим автора «Илиады»:

– Женщину украшает молчание!

Подошло время разъезжаться по домам.

– Ecce femina! – шепнул профессор на ухо Глебу на прощание, изящно трансформировав пилатовское Ecco homo – «Се Человек» – в популярно-эстрадное «Ах, какая женщина!».

Сидя с Мариной в машине на обратном пути после театра, Глеб о чем-то оживленно ей рассказывал, а сам всю дорогу напряженно думал, как ему стоит закончить сегодняшний вечер. Поцелуем? Хороший вопрос. А куда? В губы, как ему уже давно безумно хотелось? Или ограничиться невинным чмоком в щечку, чтобы не поторопить события, не спугнуть и не испортить столь приятный вечер? Но ведь в щечку у них уже было. А где же развитие отношений? Где динамика и поступательное движение? В итоге верх одержало малодушие, и выбор все же пал на невинный чмок, что, похоже, на данный момент устраивало обоих.

Воскресный день прошел в домашних хлопотах и воспоминаниях о спектакле. Ближе к одиннадцати вечера ленивая тишина выходного дня была неожиданно нарушена телефонным звонком.

– Здорово, ясновидец!

Стольцев сразу узнал голос Лучко.

– Добрый вечер, мой капитан.

Следователь как обычно рассусоливать не стал:

– Не хочешь заехать к Расторгуеву? У него появилась еще какая-то версия. Заодно и твои соображения обсудим. Идет?

Глеб заглянул в ежедневник. Назавтра он начинал с третьей пары – это в двенадцать-десять пополудни. Так что времени для визита к эксперту было полно.

– Тебе удобно в девять утра?

– Вполне.

– Тогда заезжай.

На сей раз они быстро нашли нужный кабинет, где их уже поджидал Расторгуев. Эксперт предложил чаю. Все трое уселись за стол.

– Ну, что вы тут накопали? – Капитан в предвкушении даже потер ладони.

– Дайте слово, что не будете смеяться, – попросил эксперт, а его лицо заранее приняло обиженное выражение. Лучко и Глеб, переглянувшись, кивнули. Помявшись, Расторгуев почти слово в слово повторил то, что Глеб уже слышал от Буре: – Я подумал, что, кроме версии о неизвестной науке монете, было бы правильно рассмотреть и другие варианты. Теоретически мы могли столкнуться с художественной стилизацией античного изображения. – Поймав непонимающий взгляд Лучко, эксперт пояснил: – Вполне вероятно, что кому-то просто понравилась красивая картинка: Геркулес, то-се. Изображение могли скопировать, не так ли? Поэтому я стал просматривать все подряд справочники по символике, и вы не поверите, что я тут раскопал. Очень похожее соответствие. Вы будете удивлены, насколько похожее. Убедитесь сами.

По счастливой случайности в произнесенной Расторгуевым тираде после слова «раскопал» на протяжении целой дюжины слов не попалось ни одной буквы «р», от чего его голос прозвучал звонко и почти мужественно.

Эксперт подошел к пыльному стеллажу, снял огромный фолиант и эффектным жестом бросил на стол. Вдохнув поднявшееся облачко книжной пыли, Лучко и Глеб почти одновременно чихнули. Под суперлинзами хозяина кабинета, давно выработавшего противопыльный иммунитет, глаза засверкали явным превосходством. Расторгуев раскрыл справочник на заранее заложенной странице.

– Смотрите. Это официальный герб Испанской ассоциации холостильщиков. Ну скажите же, похож как две капли воды.

– Испанской ассоциации кого-кого? – переспросил обалдевший Лучко.

– Хо-ло-стиль-щи-ков, – по слогам произнес эксперт. Для наглядности он еще сопроводил это жестом жнеца, срезающего острым серпом спелые колосья.

До капитана наконец дошло:

– Да вы ж меня просто как этим самым серпом по…

– Вы же обещали, – насупившись, пробурчал эксперт. Теперь он казался по-настоящему обиженным.

Капитан заговорил примирительным тоном:

– Ну ладно-ладно, допустим. Но тогда, скажите на милость, при чем тут Геркулес? Он же льву пасть раздирает. А холостильщики, насколько я знаю, целят совсем в другое место.

Однако эксперт, видимо, ждал подобного вопроса и был к нему готов.

– А помните старую шутку на эту тему? – спросил он у капитана.

– Не-а.

Расторгуев с готовностью пересказал бородатый анекдот. Вкупе с его картавым «р» вышло очень натурально:

– «Здесь парикмахерская?» – «Нет, здесь делают обрезание». – «А почему на вывеске ножницы?» – «А что, по-вашему, я должен был там изобразить?»

Следователь кивнул, отдавая должное аргументу.

– Так что фигура Геркулеса, усмиряющего льва, выглядит весьма логично, – подытожил эксперт.

Капитан сокрушенно вздохнул.

– Вам тут хорошо теории разводить, а как мне обо всем этом доложить Деду? Просто не представляю. Засмеет.

– Хм, – тихонько вырвалось у Глеба.

– Что значит «хм»? – спросил Лучко.

Глеб ткнул пальцем в фотоснимок.

– Я про эти две буквы: «ev». В латыни есть слово evirare, как раз и означающее то самое.

– То самое что?

– Ну то и означает: «холостить» или «кастрировать». Так что эту гипотезу я бы не отбрасывал.

– Ладно, отличник, садись, «пять»! – Капитан похлопал Глеба по плечу, а Расторгуев одарил его благодарным взглядом. – Ну а ты сам-то что-нибудь нашел? – Следователю явно было мало услышанного.

В ответ Глеб ознакомил Лучко и Расторгуева с результатами своих лингвистических изысканий. Оба принялись было записывать, но Глеб упростил им задачу и выдал распечатки с кратким изложением различных версий происхождения надписи на загадочной монете.

– Вот это я понимаю, штабная культура! – цокнув языком, сказал капитан. – Теперь не стыдно и к Деду на доклад.

Они попрощались с экспертом, и, по уже сложившейся традиции, Лучко завез Стольцева в университет.

Капитан и еще пятеро сотрудников его отдела сидели на совещании у Деда. Генерал был почти двухметровым гигантом с квадратными плечами и шеей, которая размерами и мощью не уступала холке гордости испанского скотоводства – боевого быка породы вистаэрмоса, с той лишь разницей, что «холка» Дедова располагалась почти на полметра выше.