Чтение онлайн

Наконец он увидел, что это германский патруль. Солдаты отвели его к своему командиру, тот сказал, что Шеффер сел менее чем в 50 метрах от английских окопов и что наша пехота считала его пропавшим. Он поужинал, а затем отправился в отряд. Англичане начали артподготовку, они хотели провести атаку, чтобы захватить Шеффсра. Но он был уже далеко. В два часа ночи он нашел первый телефон и соединился с нами.

Мы все были счастливы снова его видеть в добром здравии. Другой бы на его месте после такого приключения отдыхал сутки, но Шеффер уже во второй половине дня летел с нами на охоту.

Цирк анти-Рихтгофена

Англичане с некоторых пор решили от меня избавиться и начали охоту за моим «красным дьяволом». Как же они были разочарованы, когда узнали, что весь наш отряд перекрасил аэропланы в красный цвет. Я узнал, что существует некая группа на нашем участке фронта, имеющая целью сбить меня. Тем не менее мне это нравилось даже больше, чем прежнее положение: теперь покупатели сами заходили в лавку, не надо было заниматься их поиском.

Мы прибыли на передовую, и через несколько минут пожаловал горячий британец на «Спаде», пожелавший атаковать нас. Теперь это было редкое явление, англичане признали наступательную тактику излишне дорогой и перестали сю пользоваться. За первым появились сше два «Спада» против меня, Вольера и моего брада. В самом начале, несмотря на то что неприятель считал себя выше нас, поскольку сидел в лучших аэропланах, нападающие превратились в обороняющихся. Началась обычная карусель, но ветер нам благоприятствовал, так как дул в сторону германских позиций. Мой англичанин упал первым. Я разбил ему мотор, и он решил опуститься вниз, но я теперь не щадил никого и атаковал его еще раз. после чего он развалился в воздухе. Вольф и мой брат также вынудили противников опуститься неподалеку от моей жертвы. Мы полетели домой, искренне надеясь, что цирк анти-Рихтгофена дал начало хорошей английской традиции - возвращаться после боя с нами сильно поредевшими.

Визит нашего отца

Наш отец служил комендантом маленького городка близ Лслля, совсем недалеко от нас. 29 апреля утром он приехал к нам на аэродром. Мы с братом только что приземлились и выскочили из кабин наших аппаратов, крича одно и то же: «Здравствуй, отец, я только что сбил англичанина!» Наш старик был очень рад нам, мы с ним позавтракали, а затем отправились на полеты. В это время над нашим полем происходил бой: прорвался английский отряд. Его атаковали разведывательные аэропланы. Неожиданно одна из германских машин перевернулась и выпала из боя, потом перешла в нормальное планирование и приземлилась у нас на аэродроме. Пулеметчик был убит, а аппарат сильно поврежден. Около полудня мы летали еще раз, я сбил еще одного англичанина. После обеда я немного вздремнул, а Шеффер, Альменродер и Вольф увеличили свой боевой счет на одну машину. Во второй половине дня мы с Фсстнсром, Аль-менродером, Шсффсром и моим братом летали еще два раза, первый раз - неудачно, а во второй мы с братом атаковали два артиллерийских корректировщика, приближавшихся к нашему фронту. Никогда у меня не было столь быстрой победы. Мой брат также свалил противника, убив пилота. Другие наши товарищи наблюдали за боем в отдалении, ибо у нас действовало правило, что победа должна быть одержана одним аппаратом, остальные могут лишь наблюдать или прикрывать атакующему хвост в случае опасности.

Мы сомкнули ряды, так как поблизости должно было быть собрание клуба анти-Рихтгофена. Мы их обнаружили, но они были слишком высоко, и мы были вынуждены ждать их атаки. Их «Совпичи-трипланы» и «Спады», конечно, выше всяких похвал, но летчики не хотели драться, хотя мы им честно предлагали. Не понимаю, какой смысл высылать против нас отряд, с тем чтобы показать хвост'.' Наконец один из них набрался смелости и атаковал нашего замыкающего, но мы вес демонстративно повернули в его сторону, и британец уд рад. Но начало боя было положено. Другой англичанин пытался это проделать со мной, но я встретил его пулеметным огнем. Уходя на своем быстроходном аэроплане, он оказался ниже меня и пропал: одноместный истребитель не может вести о'гонь назад. Я применил к нему один из моих трюков: открыл огонь с большой дистанции, чтобы напугать его. Он встал в вираж, я сократил дистанцию и повторил трюк сше несколько раз, до момента, когда я мог открывать огонь на поражение. С расстояния в 40 метров я пробил ему бензобак, британец запылал и рухнул. За этот день это была моя четвертая победа. Лотар сбил двоих. Похоже, мы устроили отцу.прекрасный сюрприз. Вечером у нас было угощение, мы пригласили несколько человек, в том числе Веделя, бывшего тогда неподалеку. Думаю, англичане совсем перестали нам симпатизировать.

Я лечу домой

Я сбил более 50 аэропланов врага и получил отпуск. Вечером того же дня со мной пожелали говорить по телефону из Главной квартиры: кайзер пожелал со мной лично познакомиться. Я получил это сообщение 30 апреля. И должен был прибыть уже 2 мая. Если бы я воспользовался поездом, то опоздал бы. Я решил лететь, ведь этот способ передвижения гораздо приятнее. На следующее утро я взлетел, но не на своем красном аэроплане, а на большой двухместной машине. Со мной летел один из моих офицеров, лейтенант Крефт, также предпочитавший воздушный способ передвижения и так же, как и я, направлявшийся в отпуск.

Мы летели через Намюр, Льеж, Экс-ля-Ша-пель* и Кельн. Приятно было лететь без мыслей о войне. Погода была прекрасная, мы видели пароходы на реках и поезда на железных дорогах. Мы с легкостью обгоняли все внизу. К вечеру под нами собрались о.блака, мы продолжали полет по компасу и Солнцу. Чтобы не заблудиться и ненароком не сесть в Голландии, мы спустились вниз и обнаружили, что находимся над Намюром.

Около полудня следующего дня мы достигли Кельна. Накануне газеты сообщили о моей 52-й победе, и нас ждал народ.

От Кельна мы некоторое время летели вдоль Рейна. Я неоднократно путешествовал здесь на поезде, пароходе и автомобиле, а вот сейчас летел на аэроплане. Доложу вам,. Рейн - очень красивая река с воздуха. Окрестности проносились мимо нас слишком быстро, чтобы насладиться их красотами, хотя ощущения скорости, как при поездке в поезде или автомобиле, не было. Кстати, для пилота это коварная вещь: если на несколько минут отвлечься от пейзажа, можно пропустить нужные ориентиры и потеряться. После полудня мы прибыли в Главную квартиру, и я отправился к своим друзьям, всю войну проработавшим там. Я в шутку называл их истребителями чернил.

На следующий день я был принят в Главной квартире Гинденбургом и Людендорфом. Было несколько не по себе сидеть в Святая Святых - комнате, где вершились судьбы мира, и поэтому я с радостью подчинился приказу завтракать с кайзером. Его Величество, видимо, был осведомлен, что сегодня мой день рождения, и поздравил меня с моим успехом и с двадцатипятилетием. Он вручил мне подарок. Мог ли я предположить, что в свой двадцать пятый день рождения буду сидеть по правую руку от фельдмаршала Гинденбурга и буду упомянут в его речи?! На следующий день я должен был завтракать с императрицей и полетел в Гамбург, где был принят со всей возможной любезностью и даже катал ее на аэроплане. Вечером ужинали у Гинденбурга, на следующий день я поехал во Фрайбург, где сел на аэроплан и полетел в Берлин. Погода стояла отвратительная, дождь сменялся градом, после чего пропеллер стал зазубрен, как пила. Увлекшись борьбой с непогодой, я забыл свериться с местностью, а когда спохватился, было уже поздно. Я потерял дорогу и не имел представления, где нахожусь. Ориентируясь в основном по компасу, я постарался выйти на направление Берлина. Бесполезно! Позже я обнаружил, что меня снесло на 60 миль в сторону. Отчаявшись найти дорогу в непогоду, мы с моим провожатым решили сесть на открытом месте и переждать бурю. Садиться на незнакомом месте - занятие неприятное, так как можно в любой момент загреметь колесом в рытвину и лишиться машины.

*Ахен.

Так и получилось, при посадке на лугу мы повредили шасси и не могли лететь дальше. Пришлось продолжить путешествие по железной дороге.

Несколько дней спустя я приехал в свой родной город Швейдниц. Люди были Мне рады, прошло несколько демонстраций. После этого мне стало ясно, что народ принимает живейшее участие в обсуждении подвигов своих солдат.

Мой брат

На восьмой день моего отпуска я получил телеграмму, что мой брат Лотар ранен. В результате расспросов я понял, что он был очень опрометчив. Они вдвоем с Альмснродсром над неприятельской территорией атаковали пехотный аэроплан, направлявшийся в нашу сторону. Разница в высоте между ними составляла 1000 метров. Брат мой начал пикировать, сближаясь с целью, но противник также спикировал, надеясь уклониться от боя. Лотара не заботило, над чьими позициями он находился. Я иногда тоже не обращал на это внимания, но мой брат совершенно терял голову, если не имел ни одного сбитого самолета за весь полет.

Только на очень малой высоте Лотар сел неприятелю на хвост и сбил его. Случилось так, что над землей в тот день висела дымка, и мой брат не успел сориентироваться на малой высоте, а был он далеко за фронтом, за хребтом Вими, который был всего-то метров 100 в высоту, но скрыл от Лотара наши позиции. Брат полетел домой через фронт и был сильно обстрелян. В него попали, а вид собственной крови его расстраивал. Ему прострелили бедро, и он быстро терял силы. Он перелетел фронт в полуобмороке и потерял сознание, подведя аппарат к первому попавшемуся лугу и выключив мотор. Его «Фоккер» опустился сам по себе, хотя я не знаю аэропланов, садящихся автоматически. Правда, есть легенда, что на одном из учебных аэродромов в Кельне есть старый учебный «Таубе», который, когда садишься в него и заводишь мотор, взлетает самостоятельно, делает полукруг и сам садится после точных пяти минут полета. Мой брат не имел такой чудесной машины, но вес же при посадке не искалечился. Он пришел в себя лишь в госпитале и был отправлен в Дуэ.

Вообще за Лотаром в воздухе интересно наблюдать. Если он чувствует, что противник сильнее его, он просто делает вид, что сбит, выходит из боя и имитирует беспорядочное падение. Зрелище не для слабонервных, особенно для меня, его брата. Неприятель, как правило, бросается вслед, и уж тут Лотар показывает, на что способен, садится легковерному на хвост и сбивает его.

Иногда случаются чудеса. Один раз наблюдатель с вражеского аппарата, подбитого мной и загоревшегося, выпрыгнул из него на высоте в 50 метров, а это высота хорошей колокольни, и отделался лишь переломом ноги. В другой раз я ранил англичанина в голову, и двухместная машина, вертикально падая, разбилась. Потом выяснилось, что наблюдатель с этого аппарата только слегка повредил себе череп. В другом случае, также произошедшем у меня на глазах, «Ньюпор», сбитый Бельке, врезался в глину, летчик был ранен в живот и вывихнул руку в суставе, но остался жив.