Чтение онлайн

Как приятно, должно быть, паковать чемоданы, когда тебе еще нет сорока… Вспоминая в дальнейшем довлевшую не один год и не над ним одним фразу: "Кто туда попал – там до конца и остался", он признавал, что были среди его товарищей те, кто не возвращался, оставшись навсегда среди снегов и сопок…

Он сдал дела, оформил проездные документы, оставил распоряжения и рекомендации, поговорил по душам, с кем было нужно, посидел напоследок на командирском кресле в кабине своего самолета, организовал отходную "поляну" и, полный лучших надежд, приготовился стать жителем столицы. И хотя жить предстояло не в столице, а в авиационном городке Монино, отдаленном от Ярославского вокзала часом езды на электриче, для него, приехавшего из иркутской глубинки, это было той же Москвой. Среди слушателей он оказался старшим и по возрасту, и по званию, потому был назначен, проучившись два года заочно, старшим пятого классного отделения третьего курса. Это был очень примечательный курс, на нем учились, ставшие в дальнейшем известными Главнокомандующий ВВС России Дейнекин П.С. и заместитель начальника штаба Дальней авиацией Степанов В.А., Командующий Оперативной группировкой в Арктике Толстухин Ю.Н., Командующий Воздушной армией Константинов Б.А. А в те годы они носили капитанские и майорские погоны.

Бомбардировщик Ил-28

В Академии им. Гагарина в те годы слушатели летной специализации различались по видам авиации на истребительную, штурмовую и фронтовую авиацию. Их пятое отделение, относящееся к дальнебомбардировочной, отличалось от остальных особой сплоченностью, уважительностью и заботливым взаимоотношением, обретенным в результате взаимодействия всех членов экипажа. Многие часы, проведенные в небе, особым образом объединяли "дальников", приумножив роль коллектива в жизни каждого из них. Присущая им особенность стала их визитной карточкой. Она проявлялась повсюду: в библиотеке, в очереди в столовую, спортивной подготовке, на субботниках, и общежитии. Значимость понятия "экипаж" была не искусственной, а подлинным свойством их жизней, проявлявшейся в готовности быть вместе за праздничным столом, на спортивной площадке, оказывать помощь и принимать ее со стороны. У истребителей было по- другому: доминировала индивидуальность, временами, яркая, а иногда отчетливо переходящая в амбициозность.

Эти годы Игорь Александрович хранит в копилке самых дорогих регалий и вспоминает с особой душевной теплотой. Может быть, именно поэтому, они и пролетели стремительно и незаметно. Почти никому из его однокашников, когда пришла пора готовиться к выпускным экзаменам, мысль о скором расставании не доставляла большого восторга. Поддерживала, лишь надежда скорейшего возвращения к полетам. Рев проходящих над головой самолетов Щелковского аэродрома, росчерки высотных инверсионных следов отзывались острейшим нетерпением как можно скорее вновь стиснуть штурвал. Каждому из них думалось все настойчивее: "А что дальше?". Каким будет распределение? Где и на чем предстоит летать? Дни ожидания, сулящие благоприятствия – радостны. А этого как раз и не было. Была полная неопределенность и тревожное понимание необходимости смириться с неизбежным роком…

Весной 1969 году подполковник Саутин, успешно сдав Государственные экзамены, должен был по распределению ехать для прохождения дальнейшей службы на авиабазу Энгельс в 1096-й авиаполк и летать на стратегическом бомбардировщике ЗМ. Перспектива переучиваться и летать на строптивом гиганте не вызывала у него энтузиазма. Самолет морально устаревал, а возможности его боевого применения снижались. Неожиданное предложение освоить сверхзвуковой Ту-22, овладение которым не первый год продолжалось в ДА, было встречено с готовностью отправиться к месту службы немедленно. Авиабаза Озерное находилась на Украине недалеко от города Житомир.

В Дальней авиации не было полка, летавшего на "Шиле" безаварийно. Общее число летных происшествий, за время его эксплуатации, составило несколько десятков. Наибольшее недоверие Ту-22 вызывал тем, что был снабжен катапультой, срабатывающей не вверх, как было принято на большинстве самолетов, а вниз. Минимальная высота полета, обеспечивающая безопасное катапультирование составляла не менее 300 метров, а ситуации, при которых приходилось покидать самолет на меньших высотах, возникали часто. Крайне неудобной была и технология размещения командира на борту воздушного корабля. Было бы неоправданно упрекать конструкторов в дилетантизме и халатности подхода к решению и этого вопроса. Но тем, кому пришлось на себе испытать неудобства процедуры привязывания и подъема по рельсам в кабину, поминали их отборным матом. Летный состав остерегался летать на таком самолете и не скрывал этого. Меры воздействия, которые приходилось подключать, не всегда оказывались эффективны. Самолет обрел дурную репутацию. Авторитет легендарного Туполева не помогал.

Вот таким был самолет, подлежащий освоению.

Это "освоение" Игорю Александровичу Саутину запомнилось и оплатилось здоровьем сполна. Не менее остро оно запомнилось Майе. Сейчас об этих событиях она уже не расскажет… А он, оказываясь не раз избранником судьбы, героем себя, отнюдь не считает. Прошло уже много лет, но до сих пор он помнит горький запах жженой резины и тошнотворного креозола тлеющих шпал. Сгорел на взлете вместе с экипажем во время обычного перелета с авиабазы Барановичи в Озерное, перехлестнув стальные рельсы участка железнодорожного пути Москва- Брест, его друг Георгий Малышев. Не рядовой пилот, а подполковник, налетавший в небе тысячи часов. Причина аварии была нелепой, усугубляя боль случившегося… По сообщению о пожаре, ошибочно поступившем от оператора РПД (радиопротиводействия), Жора прекратил взлет, выключив двигатели, предполагая остановиться на ВПП (взлетно-посадочная полоса). Это привело к падению давления в гидросистеме до нуля и последовавшей за этим неуправляемости самолета. Он так и не сумел остановиться… Самолет понесло на грунт. Взрыв заправленного под завязку бомбардировщика и последовавший за этим пожар уничтожили все то, что еще минуту назад являлось живым организмом из трех человеческих душ… Сарафанное радио разнесло эхо события по окрестностям гарнизона в считанные мгновенья. Долетело оно и до Майи. Кто-то что-то, при этом перепутал, как часто бывает. Прозвучала фамилия Саутин… Майя Юрьевна, стоявшая у стенки в момент разговора, так по ней и сползла вниз, потеряв равновесие.

Какими бы привычными не становились факты летных происшествий в городке, как бы не "закалились" за многие годы женские души, все они касались "чужих" мужей! А каково жить под дамокловым мечом, нависшим над "твоим" (а значит и над тобой), ждать ежедневной беды! Это было тяжелейшим из испытаний. Человек, лишенный надежды жить завтрашним днем, обречен на тоску. Его планы подчинены не ему, а обстоятельствам. Подсознательно он подвержен воздействию свершения худшего и не защищен от глубочайших депрессий и нервных заболеваний.

Они были молоды, спешили и готовились жить дальше… Не завидуйте кажущемуся благополучию летчиков и их жен, даже самым успешным из них. За все им приходилось расплачиваться, как и подводникам, по завышенным ценам. Жизнями и своим здоровьем.

Потом, когда все прояснилось, "праздник" в их доме, несмотря на "возрождение мужа", все равно, не наступил: слишком глубокой оказалась рана, слишком тяжелыми ее последствия. Собрав наскоро куски не догоревшей стали и стекла, под женский вой и салют из карабинов, в украшенном траурными флагами и ветвями удушающей еловой хвои, оставшиеся жить, простились с погибшими. Фотографии в черных рамках сняли на третий день со стены и подшили в Дело.

Инспекционные полеты проверки летных навыков пилотов требовали от инспектора Саутина особого внимания и предусмотрительности при подготовке к ним. В одном из них в воздухе неожиданно (так и бывает чаще всего) остановился один из двигателей! Внутренний голос (или накопленная к тому времени интуиция) подсказывали ему не предпринимать запуска. Он "гонял" самолет по кругу, вырабатывая запас топлива до посадочного веса в надежде садиться на одном двигателе и… успешно его посадил. Техническая комиссия, изучив обстоятельства ЧП, установила причину – разрушение лопаток газовой турбины… Повторный запуск мог бы закончиться взрывом в полете. После таких взрывов от членов экипажа не всегда оставалась даже обугленная плоть…

За годы службы на Ту-22, у полковника Саутина не раз в полете случались отказы авиационной техники с предпосылками к аварийным ситуациям. Посадка с переставшим подчиняться воле летчика шасси потребовала приложения очень больших усилий на штурвале и педалях чтобы удержать многотонный ракетоносец на полосе. Судьба оберегала его, словно, благодаря за что-то. А вот по отношению к Майе, она не была такой щедрой…

Душевные перегрузки обладают способностью ударять в наши спины в самый неблагоприятный момент. Как это ни покажется странным, жены летчиков, (их судьбы заслуживают изучения и отдельного повествования) сумевших найти для себя хоть какую-то работу в части или ее окрестностях, живут дольше и меньше подвержены типичным заболеваниям. Те же из них, кто вынужден сосредотачиваться лишь на детях и домашних делах, в большей мере подвержен воздействию. Некоторые из них, принимая на себя ежедневную дозу стрессов, связанных с профессией мужа, накапливали с годами депрессию такой разрушительной силы, которую и с помощью средств реабилитационных разгрузок не преодолеть. Побеждали лишь самые стойкие. Майя воспитывала детей, ждала со службы мужа, за жизнь которого опасалась всегда. Не являясь исключением, она мало чем отличалась от многих десятков и сотен таких же, как она женщин. Где-то оступилась, где-то попала под сквозняк, где-то чрезмерно поволновалась. Все вместе взятое соединилось в целое. Майи не стало… Без нее опустел его мир и их дом. Если бы не дочь с внуком, то сегодня пенсионеру Саутину пришлось бы совсем худо, потому, что их, ставший единственным на всю дальнейшую жизнь выбор, оказался действительно "единственным".

Но вернемся в семидесятые годы. Еще триумфально шествовала эпоха социализма. Успешно шло перевооружение военно-воздушных сил новой авиационной техникой и повышение ее эффективности. Еще вполне хватало на всех авиационного керосина. Еще никому не могло прийти в голову, что ожидается впереди, и что настанут времена, когда с ним будет куда сложнее. В эти, теперь уже навсегда скрывшиеся за поворотами десятилетий истории годы, он успешно летал, совершенствуя собственное мастерство и помогая в этом другим. Укротил строптивый Ту-22 и летал на нем успешно не один год подряд. Наверное, в дальнейшем смог бы пересесть на считающийся по праву национальным достоянием Ту-160. Но все произошло иначе. Не всем и не всегда удается найти согласие со своим руководителем. На гражданской службе это вполне обыкновенное и поправимое дело, решаемое, в том числе, переходом в другую бригаду, отдел, и т.п. подальше от "доставшего" начальника. В армии с этим сложнее… Опустились руки, он всерьез думал вообще уйти из армии, для поиска другой профессии… И тут у него появилась редчайшая во все времена возможность "поучить" из Москвы. Местом нового назначения стал штаб Дальней Авиации со штатной ячейкой в должностном расписании Старшего инспектора- летчика отдела боевой подготовки.