Чтение онлайн

Время от времени выпадали «разгрузочные дни», когда полки уходили на задания поочередно через сутки. Работа велась без праздников и выходных, лишь пару раз по погоде да под Новый год случились «просветы». «Красным днем календаря» предполагалось 7 ноября, и в предвкушении праздника экипажи отправились в баню. Вечером, когда отдых был в самом разгаре, внезапно пришла команда на вылет. К самолетам добрались радостные, раскрасневшиеся, хотя многие помыться не успели. В том, что уже отпраздновали, командиру признался весь строй, но и готовность лететь была такой же единодушной. В кабинах отдышались кислородом, и «праздничный» вылет прошел без замечаний.

Цели почти всегда были рассредоточенными, и в накопители «зашивались» несколько точек в районе бомбометания с разносом в 300-1000 м или с отличием в угловые минуты координат на разных машинах. Выйдя в назначенный район в ночной тьме, штурман с помощью РПО сверялся с загодя нарисованной на кальке картинкой радиолокационного изображения местности и отыскивал приметные засветки на индикаторе - контрастный изгиб реки, мост или гору. В дальних рейдах, когда накопление погрешности навигационной системы и вычислителя становилось значительным, положение корректировали по характерному ориентиру. Точками отсчета обычно становились плотина ГЭС Наглу и озеро Суруби, лежащие к востоку от Кабула, плотина Дарунта под Джелалабадом, откуда расстояние до большинства целей оставалось небольшим, и бомбить можно было даже без дополнительного прицеливания, автономно по счислению, дававшему точность до 300-400 м. На местности, лишенной радиолокационных «примет», коррекцию вводили с помощью РСБН по радиомаякам аэродромов Кабула и Баграма.

… на пилоне под поворотной частью крыла - ФАБ-250М 62, на МВД - та же бомба и ФАБ-250-270, под фюзеляжем - ФАБ-250М-62; подвеска восемнадцати ФАБ-250-270

В дело шли бомбы трех основных калибров: 250, 500, 1500 кг различных типов и моделей, подвешиваемые в самых разных вариантах. При работе по северным районам «ближнего круга», лежавшим в 400-450 км от базы (Файза-бад, Кундуз и Талукан), обходились без ПТБ и брали пару ФАБ-1500 на центро-планные узлы и до шести 250-кг бомб на остальные точки подвески. В дело шло все, что имелось под рукой, лишь бы загрузить полностью держатели. В набор могли входить ФАБы, ОФАБы, БетАБы и толстостенные бомбы разных калибров и с разными баллистическими характеристиками - для работы по площадным целям их разброс был несущественным. От боевой нагрузки всегда избавлялись за один заход, строя расчет для бомб наиболее крупного калибра, а остальные шли вдогон с перелетом. На месте разрыва «полуторки», несшей 675 кг взрывчатки, вспыхивал настоящий вулкан с мощным грибом, на фоне которого взрывы «пятисоток» казались лишь облачками пыли. «Добавку» часто клали, выставляя взрыватели с замедлением на разное время, до суток. Чтобы максимально использовать грузоподъемность машин, применяли центропланные двухпостовые держатели, с которыми Су-24 брал до восьми «пятисоток», и шестипостовые многозамковые держатели МБДЗ-У6-68, загружаемые 12-18 «четвертушками». Град бомб получался внушительным, ведь полк мог обрушить на цель сотню «пятисоток» или 200-250 ФАБ-250. Однако увешанный «гроздьями» бомб самолет на высоте становился неустойчивым и буквально ковылял, словно по булыжной мостовой. Даже после сброса бомб он вел себя не слишком приятно, цепляясь за воздух замками и упорами дюжины держателей. Недостатком МБД были также трудоемкость подвески большогочис-ла боеприпасов и хлопотное переоборудование под другие варианты. Поэтому в 149-м полку МБД несли только десять самолетов. Нагруженный по максимуму, Су-24 вообще не очень-то любил полет на высотах свыше 7000 м, сопровождая его тряской и норовя сорваться при резких маневрах, из-за чего новичкам советовали «добавлять крен наклоном головы, а не ручкой, чтобы не посыпаться». Избегая критических режимов, к цели шли на 4600-6000 м и, уже разгрузившись, «порожняком» выскакивали на рекомендуемые 7000-7500 м, одновременно ложась на курс возвращения.

Летчики Су-24 отдавали предпочтение мощным ФАБ-1500. Их подвешивали иногда по три штуки, ведь они создавали куда меньшее сопротивление, чем «кусты» бомб меньшего калибра. Большая часть заданий выполнялась с подфюзеляжным ПТБ-2000, при этом брали пару «полуторок» или 4-6 «пятисоток». Для работы по удаленным целям использовали два под-крыльевых ПТБ-3000, а бомбовая нагрузка сокращалась до одной ФАБ-1500, или 2-4 ФАБ-500 или ФАБ-250.

Слева от самолета видны подготовленные к подвеске ФАБ-500тс

Реже в дело шли РБК, главным образом полутонные с «шариками» ШОАБ-0,5 или мелкими осколочными бомбами калибров 2 и 10 кг, которые могли соседствовать с фугасками на самолетах группы и даже на одной машине. Обычно удар таким набором наносили по кишлакам в «зеленке» и целям на открытом месте. При этом первыми земли достигали ФАБы, их взрывы сметали стены дувалов, а уцелевшую живую силу накрывала уже «мелочь». Так, с помощью РБК в декабре обработали окрестности Джелалабада и Кабула, откуда обстреливали эти города, а также район Мангва-ля, где карты пестрели множеством точек, отмечавших душманские стоянки (в дневном вылете 24 декабря «шарики», сброшенные с самолетов 149-го БАП, вчистую выкосили под Мангвапем укрывший душманов пальмовый лесок). Для более плотного «засева» РБК сбрасывались с высот порядка 4000 м, а взрыватель вышибного заряда выставляли с задержкой, чтобы кассеты раскрывались в 1500 м над землей. Под самолетом в ночи рассыпался огромный искрящийся эллипс - каждая РБК-500 накрывала смертоносной иллюминацией зону порядка 400x600 м, иссекая все в труху сотнями тысяч стальных 5,5-мм шариков.

Суточный расход боеприпасов доходил до 250 т, и окружные склады бомбардировщики опустошили бы через несколько недель. Поэтому, пока этого не произошло, боеприпасы начали свозить со всего Союза, каждые 3-4 дня разгружая по эшелону. Помимо привычных бомб образца 1954 и 1962 гг., в ход шел «лежалый товар» старых типов, в том числе с клеймами 30-40 гг. Такие боеприпасы обладали недостаточной устойчивостью на траектории при бомбометании на высоких скоростях и с больших высот, однако для удара по площадям «хромающая» баллистика считалась удовлетворительной. Среди старых бомб встречались образцы с трехушковой подвеской, нестыкующиеся с современными держателями. Впрочем, к тому времени любому оружейнику с афганским опытом был известен секрет избавления от лишнего ушка: у основания каленого стального узла делали пару насечек напильником и лихо сбивали его ударом кувалды.

По площадным целям и вдоль ущелий бомбы сбрасывали серией, задавая бортовой системе управления оружием интервалы и порядок схода с замков. Если же работать предстояло по компактному объекту или поперек горного распадка, груз сбрасывали залпом по отделению бомб ведущего или целясь самостоятельно. В случае отказа оборудования на самолете лидера применялся «обратный» метод: цель отыскивал ведомый и, с учетом интервала в строю, давал команду ведущему. Бомбардировки по указаниям авианаводчиков, наиболее результативные для авиации непосредственной поддержки, у Су-24 оставались единичными: трудно было обеспечить целеуказание для высотного бомбометания, а ночью наведение не представлялось возможным. В большинстве удаленных мест, уже оставленных советскими войсками, указывать цели вообще было некому.

Один из рейдов по вызову 735-й БАП выполнил в конце ноября, когда была поставлена задача на удар по укрепрайону юго-восточнее Кандагара. Участвовавший в нем штурман к-н П.Н.Клеветенко так описывал произошедшее: «Подтянувшись к району, где уже крутили карусель Су-17 и Су-25, услыхали гвалт в эфире и отчаянные призывы с земли долбить еще и еще, не то уйдут. В ответ - «Не на ТЗ летаем!» Когда основной шум стих, запросил работу наш командир группы. Наводчик, услыхав незнакомый позывной, насторожился: «Что еще за «аисты», когда тут «грачам» еще на целый день работы?» Нас он не знал, да и от его указаний толку было мало - у пехоты ведь карты с прямоугольной сеткой, а нам нужны другие координаты. Бомбить пришлось самим. Когда ахнула первая «полуторка», наводчик взревел звонче пилорамы: «Вы чего там делаете?! Чего кидаете? Тут горы из-под задницы улетают!» Командир ему в ответ: «Кончай орать. Скажи, туда ли бросили, за мной - группа». Тот, придя в себя, дал команду разгрузиться южнее на полкилометра. Потом поблагодарил за работу и напоследок дал отбой подходившим штурмовикам: «Шабаш, вам тут больше делать нечего».

Российская армейская авиация в I мировой войне

Виктор Куликов/ Москва Фото из архива автора и других собраний

Продолжение. Начало в «АиВ», №4'97.

«Фарман XVI» уходит на боевое задание

Подвеска бомб на «Моран-парасоль»

Поручик Покровский (в центре) у трофейного «Авиатика». Справа и слева от Покровского - пленные австрийские авиаторы

Кампания 1915 года

В 1915 г. германское Верховное командование решило перенести свой главный удар на восток, добиться здесь полного разгрома армий противника и вывести Россию из войны. Кампания оказалась очень тяжелой для русской армии, в том числе для авиации, и потребовала максимального напряжения сил. Основной задачей авиаторов оставалась разведка. Рассказать в короткой журнальной статье об их участии во всех операциях невозможно, поэтому ограничимся отдельными примерами, показывающими огромную важность добываемых воздушной разведкой данных и их влияние на ход боевых действий.

Одним из крупнейших событий стал прорыв русского фронта в районе Горлицы, предпринятый с целью разгрома правого крыла Юго-Западного фронта. Немецко-австрийское командование приложило все силы, чтобы скрыть сосредоточение своих войск и обеспечить внезапность наступления, однако русская воздушная разведка помешала этому. Особо ценные сведения удалось добыть летчикам 11-го корпусного авиаотряда (КАО), которые 15, 17, 19, 23 и 25 апреля обследовали район Горлица-Биеч. Используя полученные данные, командование 3-й армии осуществило ряд превентивных мероприятий, снизивших темпы наступления противника. И хотя русские войска были оттеснены из Галиции, но окружить и разгромить их не удалось.

В первой половине сентября немцы предприняли попытку обойти и разгромить правый фланг Западного фронта. Воздушная разведка, выполнявшаяся, в основном, силами 34-го КАО, который обслуживал штаб 10-й армии, вовремя вскрыла подготовку противника к Свенцянскому прорыву, обнаружив в районе Ковно-Янов-Виль-комир крупные скопления его войск.

Высочайшими приказами отмечены подвиги многих авиаторов. Так, начальник 19-го КАО поручик Владимир Ягелло был награжден орденом Св.Георгия 4-й степени «зато, что, производя воздушную разведку 21-го февраля 1915 г. района расположения противника в направлении на Рожкову-Волю, Томашев и Раву, будучи обстрелян артиллерией противника…, добыл сведения особой важности относительно движения противника к левому флангу нашей армии, которые своевременно доставил в штаб армии, что дало возможность принять меры и с успехом парализовать намерения противника». Георгиевскими кавалерами стали поручик Смо-льянинов из 24-го КАО, подпоручик Иван Орлов и др. Не все герои получили боевые награды: 16-го сентября во время воздушной разведки лейтенант Маркович, «исправляя во время полета пробитый пулей бензиновый бак, был убит, геройской смертью запечатлев содеянный им подвиг». Умер от ран, полученных при падении во время воздушной разведки, начальник 2-го Сибирского КАО штабс-капитан И.И.Александрович…