Авиация и время 2000 02
Шрифт:
Начало было положено 9 мая. В тот день пара 800-й АЭ, ведомая флайт-л-том Д. Морганом, выполняла патрулирование в 100 км севернее Восточного Фолк-ленда. Перед летчиками стояла задача атаковать любой встретившийся плав-объект противника. В случае отсутствия такового бомбы надлежало сбросить на аэродром в Порт-Стэнли. Каждая машина несла по одной 454-кг ОФАБ и ПТБ на подкрыльевых пилонах, а также 30-мм пушки в подфюзеляжных контейнерах.
Британцам встретился разведывательный корабль «Нарвал» – мобилизованный аргентинцами рыболовный траулер, занимавшийся слежением за эскадрой адмирала Вудворда в 200-мильной зоне. «Си Харриеры» пошли в атаку, сбросив на «рыболова-разведчика» обе бомбы. Одна упала мимо, другая поразила цель, но не взорвалась. Повторив заход, англичане обстреляли обреченный корабль из пушек. Затем появилась еще пара «Си Харриеров», которая также отбомбилась по «аргентинцу». Его экипаж потерял 1 человека убитым, 12 ранеными и решил сдаться. Прибывшие три «Си Кинга» забрали моряков и высадили абордажную партию. Десантники установили заряды, которые вскоре отправили «Нарвал» на дно (по другим данным, он затонул лишь на следующий день).
12 мая в результате атаки «Си Харриеров» был поврежден патрульный катер префектуры Наваль Z-28 «Илья Мальвинас». 16 мая стал наиболее урожайным днем в боевой работе «Си Харриеров» против аргентинского флота. В бухте Фокс-Бей был обнаружен и атакован военный транспорт «Байя Буэн Сусесо» (полное водоизмещение 3828 брт), груженный зенитными снарядами. В результате судно загорелось, и экипаж его оставил. Пожар вскоре потух сам собой, однако разыгравшийся шторм сорвал транспорт с якоря, и он несколько суток дрейфовал, пока не стал трофеем Королевских ВМС. В тот же день в южной части Фолклендского пролива самолеты с «Гермеса» атаковали бомбами мобилизованный контейнеровоз «Рио Каркарана» (8482 брт). Судно получило серьезные повреждения, и его экипаж выбросил свой «борт» на берег, после чего спасся бегством. В течение нескольких последующих дней контейнеровоз неоднократно становилось мишенью для новых ударов «Си Харриеров» и «Линксов», а однажды по нему ошибочно отработали и аргентинские «Скайхоки».
«Морскую серию» британские самолеты завершили 22 мая, повредив в районе бухты Баттон-Бей патрульный катер префектуры «Байя Игасу», который выбросился на мель и на следующий день был добит вертолетами.
Таким образом, работа СВВП против судоходства противника оказалась одним из факторов, окончательно заставивших отказаться аргентинцев от попыток снабжения гарнизона Фолкленд морским путем. Отмечая успешные действия «Си Харриеров» по морским целям, надо сказать, что их пилоты специально готовились к данному виду боевой деятельности. В отличие от вертолетчиков, применявших ПКР «Си Скьюа» и А5 12, они использовали только классические средства: 454-кг ОФАБ и огонь пушек. Атаки аргентинских плавсредств облегчались тем, что те не оснащались какими-либо средствами ПВО.
«Испанец» с Кубани
Михаил Пруцаков, Владимир Литвиненко/ Киев
Окончание. Начало в № 1 '2000.
И. Еременко в кабине И-15 после возвращения из боя, в котором сбил Не 111. Испания, 25 июля 1937 г.
/. Yeremenko in И-2 cockpit after return from combat. During that combat he has brought down He 111. Spain, the 25th of June, 1937
К середине октября на аэродроме Гарапинильос под Сиснеросом франкисты сосредоточили очень много авиационной техники (в том числе новые «Мессершмитты»), а также огромное количество ГСМ и запасных частей. Если бы аэродром продолжал функционировать нормально, то это могло бы привести к провалу намечавшегося через полтора-два месяца наступления на Те-руэль. Чтобы вывести авиабазу из строя, Птухин, Еременко, Агальцов и Лазарев спланировали операцию, которую, пожалуй, следует считать самой яркой страницей боевой деятельности Ивана Трофимовича в Испании. 15 октября он непосредственно руководил осуществлявшей удар авиагруппой, включавшей пять эскадрилий И-16 и И-15. Основную задачу выполняли возглавляемые Серовым и Гонсалесом Чен-досвиндо две эскадрильи «чатос», самолеты которых несли по четыре 10-кг бомбы. Истребители сделали шесть заходов на цель, уничтожив и повредив более 70 самолетов. Была взорвана большая часть складов ГСМ и боеприпасов, сгорели многие другие объекты. Кроме того, после окончания штурмовки группа обнаружила и расстреляла вражескую автоколонну.
Сражение за Теруэль развернулось в середине декабря. Поначалу оно развивалось благоприятно для республиканцев. Задачей группы Еременко в те дни было сопровождение бомбардировщиков. 22 декабря во время очередного вылета капитан встретился с тремя Bf 109 и сбил один из них. Однако двое оставшихся серьезно сели на хвост. Пришлось изрядно повертеться, прежде чем на помощь подоспели Мор-кильяс и Короуз. 24 декабря Теруэль был взят. По решению военного министра республики Прието часть истребителей была отведена на аэродромы Центрального и Арагонского фронтов. Однако всего через пять дней Теруэль вновь захватили войска Франко, и вокруг него опять разгорелись жаркие бои как на земле, так и в воздухе.
Последний раз Иван Трофимович поднялся в испанское небо 17 января 1938 г. Вылет он выполнял в составе ставшей родной эскадрильи «чатос». Как ни печально, но это боевое задание не обошлось без потерь. Во время боя с группой «Мессершмиттов» и «Фиатов» были сбиты Степанов и Добиаш. Пока были патроны, эскадрилья с воздуха прикрывала выбросившихся с парашютами летчиков…
На родину Еременко отправился в конце января. За его плечами остались 348 боевых вылетов, многие десятки воздушных боев и 16 официальных побед*.
Он был удостоен звезды Героя Советского Союза, стал кавалером двух орденов Красного Знамени. По возвращении в СССР карьера Еременко резко пошла вверх: он получил звание комбрига и был назначен командиром 95-й авиабригады, базировавшейся в Баку, а в июне уже стал командующим ВВС Московского военного округа. Совсем еще молодой боевой комбриг не лизал сапог начальству и не выступал ревностным сторонником «чисток». Напротив, он всегда старался защитить и своих подчиненных, и тех людей, в чью невиновность верил. Еременко не оставлял постоянной работы по совершенствованию и себя, и своих подчиненных как летчиков-истребителей. И поэтому часто на его голову обрушивались громы и молнии – ведь он поступал вопреки знаменитому рычаговскому «Не будем фигурять!». Один из таких «высочайших разносов» хочется привести целиком. Итак, приказ № 70 «О мерах по предотвращению аварийности в частях военно-воздушных сил РККА» от 4 июня 1939 г., пункт 5**: «Однако недисциплинированность и распущенность настолько вкоренились среди летчиков, так велика эта болезнь, что, невзирая на частые и тяжкие катастрофы, результатом которых является гибель лучших наших людей, невзирая на это, всего лишь месяц примерно тому назад два Героя Советского Союза – командующий ВВС МВО комбриг Еременко и его заместитель – полковник Осипенко в неурочное время вздумали произвести «показательный» воздушный бой над люберецким аэродромом и произвели его на такой недопустимо малой высоте, позволили себе такое нарушение всех установленных правил и приказов, что только по счастливой случайности этот «показательный» бой закончился благополучно. Однако такие «показательные» полеты показывают лишь, что источником недисциплинированности, расхлябанности, воздушного лихачества и даже хулиганства являются не всегда худшие летчики и рядовые работники авиации. Вдохновителями и образцом недисциплинированности, как это видно из приведенных фактов, бывают и большие начальники, на обязанности которых лежит вся ответственность за воспитание летчиков и руководство их работой, которые сами обязаны быть и непременно образцом и примером для подчи- ненных. Подпись: Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза К. Ворошилов».
* В некоторых источниках указывается 18 побед.
** Стиль и орфография оригинала.
В декабре 1940 г. самый молодой генерал Герой Советского Союза был назначен заместителем командующего ВВС 1-й Отдельной Краснознаменной армии Дальневосточного фронта. По воспоминаниям тогдашних его сослуживцев, в частности офицера штаба 1-й Отдельной Н. В. Величко, Еременко «спуску» подчиненным не давал, однако во внеслужебное время не дистанцировался от более молодых летчиков. Он был интереснейшим рассказчиком, мог найти точки соприкосновения с любым человеком, поддержать непринужденную беседу, щедро делился боевым опытом.
Уничтоженные на аэродроме Гарапинильос Fiat CR.32
Fiat CR.32s liquidated at Garapinilos airfield
В Испанию пришла газета с указом о присвоении И. Еременко (на фото второй справа) звания Героя Советского Союза. Второй слева – Птухин
Newspaper with decree about conferment the rank of Hero of Soviet Union to I. Yeremenko (the second from right) came in Spain. The second from left – Ptuhin
Румынский разведчик-легкий бомбардировщик IAR 39, совершивший вынужденную посадку в районе действий 9-й армии. Донбасс, осень 1941 г.
Roumanian reconnaissance light bomber after emergency landing at the 9th army's operation area. Donbass, autumn 1941
К началу войны 4-й и 55-й авиаполки 20-й САД имели штатное количество МиГ-3
By the war beginning the 4th and the 55th aviation regiments of the 20th САД had complement of Mnf-3s
В марте 1941 г. Еременко стал командующим ВВС 25-й армии, также дислоцированной на Дальнем Востоке. Утром 22 июня в высоких московских кабинетах стали раздаваться его звонки с требованиями отправить на фронт. А отправлять не хотели – считалось, что от Японии можно ожидать любых «сюрпризов», а потому командующий ВВС армии, имевший боевой опыт, мог оказаться крайне необходимым на восточных рубежах страны. Однако Иван Трофимович продолжал настойчиво подавать один рапорт за другим и в конце июля добился своего, получив назначение на должность командующего ВВС 9-й армии, действовавшей на Южном фронте. В тяжелейшие первые месяцы войны Еременко, стремясь достигнуть максимальной эффективности вверенных ему сил, неоднократно выезжал на машине с радиостанцией на передний край. Весь остаток лета и почти всю осень он не только командовал своими подчиненными с земли, но и регулярно совершал боевые вылеты – кстати, в паре с другим «испанцем» Львом Шестаковым. Однако достоверных сведений о сбитых Еременко в то время самолетах противника нет.
В октябре на долю Ивана Трофимовича выпали тяжелые испытания, и связаны они были не только с боевыми действиями. Стоит подробнее описать эти события, в них – атмосфера дней 41-го года. 5 октября частям 9-й армии был отдан приказ отойти и занять новый рубеж обороны. В условиях «дырявого» фронта, при плохой связи Еременко посчитал, что, находясь в штабе армии, он не сможет полноценно обеспечить перегруппировку авиации и решил отправиться в войска. 6 октября командующий ВВС армии вместе со своим начштаба м-ром Гужовым вылетел на У-2 из Каларовки в 20-ю смешанную авиадивизию с целью, как он сам потом писал: «… интенсивной разведкой установить группировку противника, самому лично поставить задачу на штурмовые действия и, если возникнет необходимость, вывести части ВВС из-под удара». В штабе 20-й САД Еременко задержался до вечера: ожидал результатов штурмовок и ставил подчиненным задачи на следующий день. Уже в сумерках он в одиночку отправился в обратный полет, но с воздуха заметил на дороге штабную колонну и приземлился в поле рядом с шоссе. Тут же узнал – в Каларовку вошли немецкие танки, штаб армии уцелел, но «… разбежался кто куда». К тому времени совсем стемнело, взлетать стало слишком рискованно, а уходить с колонной и бросать самолет не хотелось. Еременко решил остаться, взяв себе в подмогу одного красноармейца, который должен был помочь запустить мотор У-2 в случае появления немцев. Ждать их долго не пришлось. Около 11 вечера в свете разгоравшихся неподалеку пожаров были замечены несколько вражеских легких танков и кавалерия. Выбора не оставалось, и при очень плохой видимости, уже под огнем Еременко взлетел.