Чтение онлайн

Поистине близок тот день, когда на Западе науку внутреннего самоконтроля найдут столь же необходимой, как и внешнее покорение природы. Наш новый атомный век еще увидит, как отрезвится и расширится человеческий разум от неоспоримой ныне научной истины, что материя – это в действительности сгусток энергии. Человеческий разум может и должен освободить свои внутренние энергии, значительно более великие, чем те, что находятся в камнях и металлах, чтобы ныне отпущенный с привязи материальный атомный гигант не обратился к миру с бессмысленным разрушением. Одним косвенным благом от озабоченности человечества атомным оружием, вероятно, является рост практического интереса к науке йоги[ 13 ], – поистине являющейся «бомбоубежищем».

«Ананта не жилец, время его кармы в этой жизни истекло». Эти безжалостные слова достигли моего внутреннего сознания, когда однажды утром я сидел в глубокой медитации. Вскоре после вступления в Орден Свами я посетил место своего рождения Горакхпур в качестве гостя старшего брата Ананты. Внезапная болезнь приковала его к постели, и я с любовью ухаживал за ним.

Мрачное внутреннее заявление наполнило меня печалью. Я почувствовал, что больше не могу оставаться в Горакхпуре только для того, чтобы увидеть, как на моих глазах умирает брат, а я ничем не могу помочь. При весьма критическом отношении ничего не понимающих родственников я оставил Индию с первым попавшимся судном, совершавшим круиз вдоль берегов Бирмы и по Китайскому морю в Японию. Я остановился всего на несколько дней в Кобе. На сердце было слишком тяжело, чтобы заниматься осмотром достопримечательностей.

На обратном пути в Индию судно зашло в Шанхай. Там корабельный врач доктор Мишра провел меня по нескольким антикварным лавкам, где я выбрал разные подарки для Шри Юктешвара, своей семьи и друзей. Для Ананты приобрел большой сувенир из резного бамбука. Едва китаец подал его мне, как я выронил сувенир на пол, воскликнув: «Я купил это для моего дорогого умершего брата!»

Меня охватило какое-то ясное сознание, что его душа только что освободилась, уйдя в Бесконечность. Палка при падении символично резко треснула, и я со слезами написал на бамбуке: «Для моего любимого Ананты, ныне отошедшего».

Мой спутник, доктор Мишра, наблюдал происходящее с сардонической усмешкой.

– Сдержите слезы, – заметил он. – Зачем их лить, прежде чем вы не убедились, что он действительно умер?

Когда наше судно прибыло в Калькутту, рядом вновь был доктор Мишра. На пристани меня встретил младший брат Бишну.

– Я знаю, что Ананта ушел из этой жизни, – сказал я Бишну прежде, чем тот заговорил. – Скажи, пожалуйста, нам с доктором, когда это случилось?

Бишну назвал ту самую дату, когда я покупал в Шанхае сувениры.

– Вот это да! – воскликнул доктор Мишра. – Что можно сказать по этому поводу? Профессора должны добавить к медицинскому курсу, который и так уже довольно велик, годичный курс по изучению телепатии!

Когда я вошел в наш дом, отец тепло обнял меня.

– Ты приехал, – сказал он нежно. Две крупных слезы катились по его лицу. Обычно сдержанный, он никогда не проявлял ко мне таких знаков привязанности. Внешне суровый, внутренне он был мягкосердечен, как мать. В семейных отношениях он соединял в себе и отца, и мать.

Вскоре после смерти Ананты моя младшая сестра Налини, исцелившись божественным образом, была возвращена от врат смерти. Прежде чем рассказать эту историю, я немного коснусь некоторых предшествующих эпизодов ее жизни.

В детстве наши взаимоотношения с Налини были не из лучших. Я был очень худ, она еще худее. По какому-то неосознанному побуждению, которое психиатрам нетрудно будет распознать, я частенько дразнил сестру, называя ходячим скелетом. Ее резкие ответы были тоже проникнуты черствой прямотой раннего детства. Иногда вмешивалась мать: легким шлепком мне по уху, как старшему, она на время прекращала ссору.

Прошло время, Налини была помолвлена с молодым калькуттским врачом Панчаноном Босом. Тщательно разработанные брачные церемонии были совершены в надлежащее время. В свадебную ночь я присоединился к большой веселой компании родственников в гостиной нашего калькуттского дома. Жених, расположившись рядом с Налини, опирался на огромную златопарчовую подушку. Увы! Пышное из пурпурного шелка сари не могло скрыть ее угловатости. Прикрывшись подушкой, я подбадривающе улыбнулся новому зятю. До дня брачной церемонии он никогда не видел Налини и, наконец, узнал, что получает в брачной лотерее.

Уловив мое сочувствие, доктор Бос незаметно указал на Налини и шепнул мне на ухо:

– Скажи-ка, что это такое?

– О, доктор, – ответил я, – это вам скелет для изучения! – Мы с зятем скорчились от смеха, с трудом сохраняя должное приличие пред собравшимися родственниками.

С годами доктор Бос полюбился нашей семье. При любой болезни все обращались к нему. Мы стали верными друзьями и часто вместе шутили. Обычно в качестве мишени была Налини.

– Это какой-то замысловатый медицинский курьез, – однажды заметил зять. – На твоей тощей сестре я перепробовал все: рыбий жир, масло, солод, рыбу, яйца, мясо, тонизирующие средства. А она не поправилась и на сотую долю дюйма. – Мы оба расхохотались.

Через несколько дней я зашел к Босу домой. Дело, приведшее меня, заняло всего около пяти минут, после чего я собрался уйти, и, как казалось, Налини меня не заметила. Дойдя до входной двери, я услышал ее мягкий, но повелительный голос:

– Пойди сюда, брат. Не думай сбежать от меня на сей раз. Я хочу с тобой поговорить

Я поднялся в ее комнату. К моему удивлению, она была в слезах.

– Милый брат, – сказала она, – давай оставим старые ссоры. Я хочу стать такой, как ты, во всех отношениях. – И с надеждой добавила: – Ты теперь выглядишь крепким, помоги мне, пожалуйста. Муж ко мне не подходит, а я его так люблю. Более того, даже если я останусь худой[ 1 ] и непривлекательной, все равно жажду прогресса в богопознании.

Просьба ее глубоко тронула мое сердце. Наша новая дружба неуклонно крепла, однажды она попросила меня принять ее в ученицы.

– Обучи меня, как тебе нравится. Я перелагаю свою надежду с тонизирующих средств на Бога. – Она собрала все лекарства и вылила их в канализацию.

Чтобы испытать ее веру, я потребовал исключить из пищи всяческое мясо, рыбу и яйца. Несмотря на значительные трудности, спустя несколько месяцев, в течение которых Налини строго придерживалась множества различных предписаний, намечаемых мной, соблюдая вегетарианскую диету, я зашел к ней.