Автобиография
Шрифт:
Я выходила в свет, и он страшно боялся, чтобы я не обнаружила этим его присутствия. В гневе он приказывал мне вернуться домой. Но любовь и перенесенная мною долгая разлука с ним, возобладали надо всем этим, и он вскоре успокоился, согласившись терпеть мое присутствие. Он держал меня подле себя восемь дней, не позволяя мне удаляться с его поля зрения. Боясь, как бы подобное заключение не сказалось негативно на моем здоровье, он пожелал, чтобы я пошла на прогулку в сад. Там я встретила Мадам Лонгвиль, которая, увидев меня, очень обрадовалась.
Я не могу выразить всей той доброты, которую я встретила в этом доме. Все домашние слуги оказывали мне почтение, стараясь опередить друг друга в предупредительности, и, восхищаясь при моем появлении моему умению себя держать. Я не вступала в разговор ни с одним мужчиной, с которым мне случалось оставаться наедине. Я никого не пускала к себе в карету, даже если это был кто–либо из родственников, если только рядом со мной не было моего мужа. Не было ни одного правила приличия, которое бы я не соблюдала должным образом, дабы избежать какого–либо подозрения со стороны мужа, и не стать предметом несчастья для других людей. Потому что все вокруг только и думали, как бы развлечь или склонить меня к чему–либо мне чуждому.
Внешне все вроде бы выглядело благоприятно. Печаль настолько превозмогала и нарушала спокойствие моего мужа, что мне постоянно приходилось терпеть проявление его капризов. Иногда он угрожал выбросить ужин через окно. Я сказала, что этим он причинит мне неприятность, так как у меня был прекрасный аппетит. Я рассмешила его и смеялась вместе с ним. До сих пор, печаль сопровождала все мои старания, омрачая его любовь ко мне. Но Бог наделил меня как терпением, так и любезностью в том, чтобы не грубить в ответ на его реплики. Дьявол, который пытался возбудить во мне обиду, был вынужден отступить в посрамлении из–за благодати, которая была дана мне в помощь. Я любила моего Бога и не желала Его разочаровывать. Поэтому в глубине души я и печалилась по поводу того тщеславия, которое я все еще в себе находила и которое была еще не в силах искоренить из своего сердца.
Внутреннее разочарование и подавлявшие меня испытания, с которыми я ежедневно сталкивалась, со временем привели меня к болезни. Поскольку я не хотела причинять неудобства в Отеле де Лонгвиль, я попросила перевезти меня в другой дом. Болезнь оказалась настолько серьезной и изматывающей, что врачи уже опасались за мою жизнь. Священник, казалось, был вполне доволен состоянием моего разума. Он сказал: «Она умрет как святая». Но мои грехи были слишком явными и слишком мучительными для моего сердца, чтобы можно было сделать такой вывод. В полночь они совершили надо мной таинство причастия, так как каждый час ожидали моей возможной кончины. Это была картина всеобщего горя, как в семье, так и среди всех знавших меня.
Кроме меня самой не было никого, кто бы оставался равнодушным к моей смерти. Я же принимала ее без страха, и была бесчувственна к ее приближению. Но все было по–другому с моим мужем. Когда он увидел, что надежды нет, го был абсолютно безутешен. Но как скоро я начала поправляться, его обычная раздражительность вновь возвратилась, несмотря на его любовь ко мне. Я выздоровела совершенно чудесным образом, и для меня все это происшествие оказалось великим благословением. Кроме того огромного терпения, которое я проявляла, терпя сильные боли, оно научило меня видеть пустоту всех мирских вещей. Это невольно отвлекло меня от самой себя и дало мне новое мужество переносить страдания лучше, чем я их переносила до сих пор. Любовь Божья собрала все силы моего сердца, соединив их с желанием быть угодной и верной Ему во всех обстоятельствах. Также я получила некоторые другие, не зависящие от меня преимущества, так как мне пришлось еще шесть месяцев пребывать в вялотекущей горячке. Все думали, что дело идет к смерти. Но Твое время, чтобы забрать меня к Себе, о мой Бог, еще не пришло. Твои пути для меня совершенно отличались от ожиданий других людей. Ты предопределил сделать меня как объектом Твоей милости, так и жертвой Твоей справедливости.
Глава 8
Ты, о мой Бог, соответственно моим страданиям, взрастил как мою любовь, так и мое терпение. Я не сожалела о тех временных благах, которыми моя мать окружала более моего брата, нежели меня. И все же они и в этом упрекали меня, как и во всем другом. Также некоторое время я жестоко болела малярией.
Все же я не служила Тебе с той ревностью, которую Ты ниспослал мне вскоре после этого. Ибо я все еще лелеяла в себе умение сочетать Твою любовь с любовью к самой себе и любовью к творению. К несчастью, я всегда встречала кого–то, кто меня любил, и я не могла запретить себе угождать им. Не то, чтобы я любила их, на самом деле все это было только из–за любви к самой себе. Однажды в дом моего отца пришла одна женщина изгнанница. Он предложил ей апартаменты, которые она приняла. Она жила у нас долгое время. Это была одна из набожных женщин глубокого духовного посвящения. Она проявляла ко мне большое уважение потому, что моим желанием было любить Бога. Она заметила, что я обладала добродетелями активной и деятельной жизни, но что я еще не достигла той простоты молитвы, которую ей удавалось практиковать. Иногда ей случалось сказать мне что–то по этому поводу. Поскольку мое время еще не пришло, я не понимала ее. Ее пример научил меня более чем ее слова. На ее лице я заметила нечто, что являло собой великое наслаждение от присутствия Божия.
Прилагая усилия, созерцая и размышляя, я также пыталась достичь этого, но все было тщетно. Я хотела обладать, посредством своих собственных усилий тем, что я могла приобрести, только перестав прилагать всякие усилия.
Племянник моего отца, о котором я упоминала ранее, вернулся из Китая, чтобы набрать священников из Европы. Я была невыразимо счастлива повидаться с ним, ибо помнила, сколько добра он для меня сделал. Упомянутая дама была не менее рада. Они сразу же поняли друг друга и разговаривали, пользуясь духовным языком. Добродетель таких превосходных отношений очаровала меня. Я восхищалась его долгой молитвой, не имея способности понять ее. Я пыталась размышлять и думать о Боге беспрерывно, чтобы произносить молитвы и восклицания. Но даже посредством всего моего упорного труда я не могла приобрести того, что Бог со временем дал мне Сам, и что человек может переживать только в простоте сердца. Мой брат делал все, что было в его силах, чтобы больше привлечь меня к Богу. Он питал ко мне большую привязанность.
Незапятнанность испорченными нравами этого века, которую он наблюдал во мне, а также отвращение ко греху в возрасте, когда другие только начинают им наслаждаться, (мне еще не было и восемнадцати) вызвала у него большую нежность ко мне. Я бесхитростно поведала ему обо всех своих недостатках, касаясь тех, которые я видела ясно. Он ободрил меня и наставил в том, чтобы я контролировала себя и продолжала практиковать свои добродетельные усилия. Он с радостью научил бы меня этому более простому способу молитвы, но я еще не была готова к ней. Я думаю, что его молитвы были более действенны, чем его слова.
Как только он уехал из дома моего отца, Ты, о Божественная Любовь, проявила свое благоволение. Желание угодить Тебе, пролитые слезы, перенесенные муки, совершенные труды и те ничтожные плоды, которые я смогла собрать из всего этого, пробудили Твое сострадание. Таким было состояние моей души, когда Твоя благость, превосходя всю мою ничтожность и неверность Тебе, и, изобилуя наравне с моим жалким состоянием, наделила меня в одно мгновение тем, что мои собственные усилия никогда не смогли бы мне добыть. Видя меня суетящейся посреди тяжких трудов, ветер Твоих божественных деяний обратился в мою сторону, и понес меня на всех парусах над этим морем несчастий. Я часто рассказывала своему духовнику о том великом беспокойстве, которое мне причиняло неумение размышлять, неспособность напрягать свое воображение для молитвы. Молитвенные обращения, хоть и столь обширные, не приносили мне никакой пользы. Только краткие и сжатые молитвы подходили мне.
Со временем, Бог позволил, чтобы один очень религиозный человек, из ордена Святого Франциска, проходил мимо жилища моего отца. Он намеревался пойти другой дорогой, той, что была короче, но тайная сила изменила его планы. Он понял, что здесь было для него какое–то дело, и в воображении увидел, как Бог призывает его для обращения одного особенного человека в этой стране. Его труд здесь оказался очень плодотворным. Ибо именно завоевание моей души было запланировано свыше. Придя к нам в дом, он встретился с моим отцом, который очень обрадовался его приходу. К тому времени мне уже приближалось время разрешиться моим вторым сыном, а мой отец был сильно болен, так что ожидал своей смерти. Некоторое время они скрывали его болезнь от меня. Но один нескромный человек как–то раз резко сказал мне о ней. Я внезапно встала, хоть и была очень слаба, и пошла повидать его. Эта опасная болезнь перешла и на меня. Мой отец выздоравливал, но не полностью. Однако этого было достаточно, чтобы проявлять ко мне новые знаки своей привязанности. Я рассказала ему о моем сильном желании любить Бога, и о моей великой печали из–за неспособности делать это по–настоящему. Он же подумал, что самым лучшим проявлением его любви ко мне будет возможность познакомить меня с тем достойным человеком, который к нему приходил. Он рассказал мне, что знал о нем и посоветовал мне с ним встретиться. Поначалу это мне показалось сложным, так как моим желанием было соблюдать все правила со строжайшей осторожностью.