Случалось призракам рояли огибатьЯвляться запросто свои расправив косыБыл третий час. В больную моря гладьОт счастия кидались вплавь матросыБыл летний день. Не трудно угадатьПочто бросались в океан матросыЧасы ныряли в бездну океанаИ глубоко звенели под водойИ снег влетев в цветник оконной рамыПереставал вдруг быть самим собойМы отступали в горы от программыНо ты упала в прорубь на лугуЗасыпанная летними цветамиПисала ты в испуге о признаньеЧто повторить я больше не могуЯ говорил: не быть воспоминаньямКак и всегда там море на лугу
«Кости упавших домов…»
Кости упавших домовСогревались утренним солнцемСоловей на черепе пелНо о чем — понять не могуПросыпались цветы у воротУтро ночь проходило вбродУтро насталоВесна кругомУсни усталоНе здесь твой домЗа каждой розойВ тени железоЗдесь рок сияетЯ здесь в аду
«Тише, души, солнце там на крыше…»
Тише, души, солнце там на крышеНе дышиПыльный здесь паркет блестит, а вышеКамышиТам Христос сидит на крышеНи душиСтрашно жарко. Тихо в ожиданьеДети спят в страданьеГоды ждут в реке во тьмеБудит время призрак мирозданьяНавсегда в полдневное сияньеНа стенеХодит воин в каске оловяннойЧто-то знаяЛуч горит в зубах часов стеклянныхВ башне раяБудет всё как солнце говорило на зареКак часы спокойно повторилиВ синеве
«Страшно было это рождение камня…»
Страшно было это рождение камня —На лету на вершине признаньяНам являлось лицо бледно-синей МедузыРассветаБыло страшно следить за рожденьемЗа окамененьем цветовЗа каменной леньюАнтичных головСклоненных над теплою ЛетойВсе мы умерли здесьМы влюбленные в жизньРаздували лазурное пламяЛазурных весеннихНочных подземелий.Как странно, как глухоО, этот рассвет —Как ангел смерти!
«Серо-синий день погиб случайно…»
Серо-синий день погиб случайноОн упал из темного окнаКто-то говорит во тьме случайноИ рояль загрохотал со снаСтрашно, глухо, каменные рукиНевозможно со стола поднять —Сумрак ночи — каменные рукиПротянуть к востоку свет обнятьНет, луна как маска змееваяЧто-то шепчет: «Всё прошло, забудь»Тихо, время, песня змееваяЖалит каменную грудь
«Шум непрестанно менялся…»
Шум непрестанно менялсяДождь повторялся слабеяСиние сумерки былиЧьей-то печалью полныМожет мы позабылиИ каменея, белеяМожет быть мы отпустилиРуку прошедшую сныСтрашно под ликом МедузыГде ты, Светлана?Бедный, молчиОна далекоОна не услышитОна в раю
«Перекрестный ветер, вечер синий и тревожный…»
Перекрестный ветер, вечер синий и тревожныйСтранный голый блеск страницСтатуя писала в темном доме ложномСвой дневникБоже мой как медленно в озероПадает Ушеров домКак беззвучно бьется сердце МоцартаПод толстым льдомТик-такТишеЯ всё слабеюА свет всё вышеТак-тикТакСлушаю мракНикто не поможетДойти не сможетЛегче черной реке вертикально поднятьсяК зениту
«Очень страшно всё что очень тихо…»
Очень страшно всё что очень тихоТо что говорит во снеЧто превращается в каменьЕще поетВремя стекает к садам антарктических птицВремя, прощайМы ненавидим красоту закатовМы лиц меловых не поднимаемПримерзших ко льдуМы склоняемся ниц:Там на днеНа огромной цепиХристос читает железную книгуМы с Ним навсегдаПрощай
«Тот кто лишается времени…»
Тот кто лишается времениКасается черной книгиСрывается с круглой цепиНаконец целует крестОн спускается ниже и нижеВ отчаянии простых решенийПо ту сторону возмездия и наказанияПрикасается к чаше ПилатаПроливая ее над безднойОмывая ее грехиТихо, звездноВ бездне кричат петухиНо мы глухи, но мы тихиМы читаем черную книгу
«Бегите, как время проносится время…»
Бегите, как время проносится времяЗолотыми руками машут часыСамоубийца кровью пишет стихотвореньеНо и тот с улыбкой смотрит на часыВсё сине-сине и чистоЛишено обвиненья, но недоступно слезамЗдесь цепью прикованы сны чтобы волей-неволейСклоняться им под колеса железным часамНо есть повеленьяРешенья лишенные срокаЛишенья такиеЧто вечность врывается в нихИ память им не нужнаОни прожигают вселеннуюМы плачем тогдаИШепчем какое-то имя
«Железо пения усталых…»
Железо пения усталыхЗвенело в глубине закатаОн пел из глубины природыНо звук запаздывал до смертиИ всё казалось неизменнымЗемля домов шумела комнатамиОбои черные молчалиИ умывальники молчалиВода в стенах кричала до закатаСреди реклам и бледно-желтых лампРука рвалась из готового платьяКак занавеска в храме пополамСама к себе бросалась смерть в объятья