Чтение онлайн

в упадок. Но что они понимали... тем более, что для меня сегодняшний

упадок было совершенно неактуален: стоило закрыть глаза, как его славное

прошлое возвращалось ко мне в вихре воспоминаний. Нет, совсем не

потому, что я якобы находилась там раньше, в прежней жизни. Все было не

так замысловато. Просто когда я училась в университете на факультете

романо-германской филологии, то специализировалась по литературе

Латинской Америки. Из прочитанных романов, из книг по истории и

культуре и возникали сейчас кружащие голову видения прошлого.

Наверное, потому, что в настоящем гостиница стояла только одной ногой, а

другая застряла все-таки в прошлом, wifi был доступен только на первом

этаже, в холле. Бережно прижимая к груди друга сердечного – то есть мой

нежно любимый лэптоп, я медленно и торжественно спустилась в

вестибюль по широкой каменной лестнице, устеленной толстым

пружинящим ковром, и устроилась в кресле, стоящем почти под боком у

новенького, блестящего и черного, как обещал производитель, Форда,

выпуска 1929 года.

В Панаме, в эль Валье, я испытывала сильный интернетовский голод, можно

сказать, просто извелась от разлуки с интернетом, поэтому вернувшись с

вечерней прогулки по двум центральным площадям, тут же, не откладывая,

припала к живительному источнику мировой сети.

Это, однако, не помешало мне заметить, что кресло напротив уже было

занято. Мой взгляд скользнул по сидящему в этом кресле мужчине и

задержался на нем на несколько секунд дольше обычного. Лишние секунды

пришлись на его лэптоп — точно той же модели, что и у меня, и на

поблескивающее на руке серебряное кольцо — точно с таким же

календарем инков, что носила и я.

Кроме того, он был явно не перуанцем, но в то же время не походил ни на

туриста, ни на заезжего бизнесмена.... что он тут тогда делает, интересно?

Однако зов интернета оказался неодолимым, в свое время и моряки против

пения сирен устоять не могли, и как только мой лэптоп подключился к

гостиничному вайфаю, то я и заметить не успела, как провалилась в

виртуальный реальность - со своими виртуальными людьми и виртуальными

радостями - и полностью позабыла обо всем, что находилось за его

пределами.

По прошествии часа я как-то автоматически потерла уставшие глаза — и это

простое действие чудесным образом сняло чары виртуального мира. Я снова

оказалась в мире реальном, снова увидела сидящего напротив мужчину —

он сидел на там же месте, где я его видела в последний раз час тому назад:

похоже, что жертвой вайфая пала не я одна. Зато пока он пребывал в

вайфаевском трансе, я могла разглядеть его детальней.

Вообще на фоне традиционно одетого местного населения не заметить его

было просто нельзя — даже посреди уличной толпы, не то что в пустынном

фойе гостиницы. Выглядел он примечательно, если не сказать колоритно. На

голове у него красовалась цветная тюбетейка какого-то замысловатого

фасона, а одет он был в темную рубашку — даже не в рубашку, а скорее, в

короткую тунику. Под ней были видны светлые хэбэшные брюки, которые

заканчивались коричневыми кожаными туфлями. Запястья были полностью

скрыты рукава туники, оставляя в поле видимости только кисти рук.

Каждому, кто бы удосужился на них взглянуть, они готовы были поведать,

что принадлежат человеку городскому — уже во втором поколении — и с

высшим - скорее всего, техническим - образованием.

Когда мы познакомились и разговорились, вышеописанную статическую

композицию оживили элементы динамические, привнесенные галльской

живостью его речи и глаз. И таки-да, он действительно оказался французом,

хотя и натурализованным.

– Я аяуаскеро. Аяуаской занимаюсь, и много лет уже живу в Перу, - сказал

он. Это вполне объясняло его совсем нетуристический и неофисный вид.

Не может быть! Как тут не обрадоваться такому интересному повороту

событий... Я приехала в Перу как раз из-за аяуаски — и первый же человек,

с которым тут познакомилась и разговорилась, именно ей и занимается.

Невероятно! И как удачно.

Но все оказалось не так просто.

Жил сеньор-аяуаскеро в Тарапото. Город этот находится в провинции Сан

Мартин и по расстоянию гораздо ближе к Лиме, чем Икитос, вообще

затерявшийся в сельве Амазонки. В Икитос, куда согласно первоначальному

плану я планировала попасть, нужно было или долго ехать плюс долго

плыть или же быстро лететь: если Вы посмотрите на карту Перу, то увидите,

что наземных путей туда нет. В отличие же от Икитоса, в Тарапото можно

попасть самым традиционным образом – по асфальтированной дороге.

Специально уточняю: по дороге асфальтированной, потому что в Перу такая

дорога – еще далеко не повсеместно свершившийся факт.

Правда, хотя асфальтированная дорога и имеет свои неоспоримые

преимущества, но в прошлый свой заезд в Перу я в большей мере оценила

своеобразный шарм дорог неасфальтированных — они пролагали в

перуанской сьерре, вдали от цивилизации и были лихим росчерком

прочерчены по крутым бокам вековечных гор.

На этих дорогах пейзажи были такие, что глаза и рот просто сами по себе

раскрывались от восторга – и так все десять часов, пока автобус, пусть

невзрачный на вид, но прошедший огонь, воду и медные трубы и

оставивший под колесами многие километры пути — пробирался по плотно

утрамбованной грунтовой дороге.

Посмотришь в одну сторону – глаза упираются в бежевую отвесную скалу, к

которой каким-то невообразимым образом приклеились большие, похожие

на чаши цветы — пылающие, ярко-красные; над ними висит радужная пыль