Чтение онлайн

Краткая история про девушку из города Тарапото.

К этому времени я уже проделала неблизкий путь из Икитоса в Юримагвас и

теперь сидела за столом в пустом ресторане на самом верхнем этаже

гостиницы. Там было прохладнее всего, а главное, именно там успешно

действовал вай фай. Сижу, никого не трогаю, время от времени задумчиво

постукиваю по клавиатуре ноутбука. Рядом со мной прошла девушка, я

подняла глаза — она что-то сказала, я что-то ответила — знакомство

состоялось. Потом она угостила меня бананами, и вслед за этим поведала

свою историю. Передаю ее дальше, по эстафете.

Несколько лет тому назад ее зацепила депрессия. Переживая за внучку,

бабушка велела ей пойти на базар и купить аяуаску. Но девушка была

настроена прогрессивно и несколько месяцев отсталым и дремучим

поверьям своей бабушки стойко сопротивлялась. Та, однако, не сдавалась и

от намерения вылечить любимую внучку не отказывалась. В итоге победил

сильнейший, и девушка настойку все-таки купила. А раз купила, то

пришлось ее принять – а то зачем было ее покупать?

– И что? Подействовало? Как... даже без шамана? Без его песен-икарос?

– Да, - просто и спокойно ответила она.
– В течение двух недель все прошло.

Я традиционно хотела позадавать ей свои контрольно-уточняюще-

проверочные вопросы, но в ее ответе прозвучала такая внутренняя

достоверность, что она делала все мои дальнейшие изыскания какими-то

плоскими и совершенно избыточными.

Или вот еще другая история. Дело опять происходило в Тарапото, все в том

же ресторане с панорамным обзором города. Я пила свежий апельсиновый

сок со льдом — занятие на редкость захватывающее, особенно если его

проделывать в изнурительно-знойный летний день. За соседний столик сел

мужчина, заказал кофе, а потом, испросив разрешения, пересел за мой.

Этот американец перуанского происхождения интересен оказался не своей

трудовой биографией - работал он многие годы директором какой-то

горнодобывающей компании в какой-то арабской стране, а тем, что выйдя на

пенсию, решил заниматься чем? Yes. Si. Да. Аяуаской. Именно. Потому что

другие люди со мной в тот период и не знакомились. Он планировал

экспортировать ее в Штаты, а сюда приехал налаживать контакты с

местными производителями.

– А как же регистрация в FDA? – не удержалась я от практического

беспокойства. – Вы думаете, они аяуаску пропустят? А то там столько

хороших начинаний загнулось на корню...

Но он меня успокоил, заверив, что для аяуаски регистрация в американской

фуд энд драг администрейшн не требуется, так что все будет окей.

На следующий день перуано-американец решил познакомить меня с одним

из своих местных контактов. И если Вы готовы к следующему повороту

синхронистичности в моем совершенно правдивом рассказе, то продолжаю.

Его местным контактом оказался именно тот француз, с которым я и так уже

была знакома с самого первого вечера в Лиме, проведенного в холле

гостиницы «Гран Боливар».

На этом, пожалуй, вполне можно и остановиться, потому что в общем и

целом клиническая картина ясна.

На это можно сказать, что все это, Ватсон, объясняется элементарно.

Поскольку мой ум в это время был сконцентрирован на одной теме — на

аяуаске, то он и отмечал в окружающим мире только то, что к ней

относилось. И в этом есть некоторая сторона истины — правда, наличие

одной стороны всегда предполагает наличие другой, да? А другой стороной

истины, Холмс, было вот что: чтобы из окружающего мира что-то выделить,

оно там сначала должно появиться. И ключевым являтеся вопрос: появиться

как? Или: откуда? Не мой же ум — пусть даже сконцентрированный — все

это создал.

Хотя... если это мой ум... какая, однако, это заманчивая вероятность... столько тут скрытых возможностей просматривается... но это уже совсем другая история, не сегодняшнего дня.

А сегодня меня подхватила бурная река, закружила в своем водовороте — так, чтобы исчезли привычные жизненные ориентиры — а потом вынесла на берег, чтобы уже там вписать меня в новое жизненное пространство.

9. ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ В САН ФРАНЦИСКО, ПЕРУ

Но не подумайте, что я только праздно сидела на пороге своего дома и ждала, когда течением реки к берегу прибьется нужная мне информация. Я и сама к ее поиску прилагала некоторые усилия. Не так чтобы очень серьезные, но все-таки...

Например, в первый же вечер, проведенный у вайфаевского источника вЛиме, я отправила вопрос на сайт «Одинокой планеты»: знает ли кто из собственного опыта шаманов, которые на аяуаске специализируются. Акцент делался на слове «собственный». И уже утром читала ответ. Автор имейла словно вторил вчерашему посетителю университетской выставки: он писал, что «нормальные» шаманы — так и написал, кстати, «нормальные» -еще остались в племени Шипибо. Что они еще пока не так сильно подпали под ажиотаж аяуаскового бизнеса, который разросся в Икитосе и всем там заправляет.

Тут я вспомнила, как в Панаме мой знакомый как-то принес мне на флэшке статью про какое-то индейское племя, использующее в своих церемониях аяуаску. Только тогда я сразу поняла, что добраться до них будет сложно, аможет быть, даже невозможно, так далеко и глубоко в джунглях они жили.

Читая этот имейл, я тут же подумала: может быть, это племя шипибо тоже затерялось где-то в джунглях Амазонки?

Но все оказалось гораздо проще. Как выяснилось из имейла дальше,

некоторая часть племени Шипибо жила неподалеку от вполне обустроенного