Чтение онлайн

Но я как раз все поняла хорошо, именно потому и молчала.

— А знаете, у нас в поселении вообще-то есть курандеро… зовут его Виктор Гарсия, — пришла на помощь моя соседка справа.

Гарсия… а что… это вариант… я тут же подумала, что фамилия у него подходящая. К этому времени я знала уже трех Гарсий.

Во-первых, такую фамилию носил мой приятель в Панаме. Кроме того, Гарсией был президент Перу, которого я хоть лично и не знала, но зато имела возможность наблюдать что называется на расстоянии вытянутой руки во время приватного визита в президентский дворец в Лиме. Не говоря уже о третьем Гарсии — вице-президенте Боливии, с которым знакомый боливийский посол вот уже как год планировала лично переговорить на предмет моего трудоустройства в Боливии.

А кроме того — и это было главным — если мы к этому времени проплыли все предыдущие Пангваны — от первой до четвертой включительно, то выбор мой был, прямо скажем, неширок. Выбрать я могла разве что только пятую, еще непройденную нами Пангвану. Тем более что мы как раз к ней и подплывали — так что действовать надо было быстро. Если придерживаться первоначального плана, то вот он, мой последний шанс. За ним уже никаких Пангван не предвиделось, а оставалось всего 40 минут хода до Тамшияку, конечного пункта на пути следования нашего непотопляемого «Титаника».

Рассудив таким образом, я сняла с длинного гвоздя, вбитого в перекладину надо мной, рюкзак, быстренько отвязала от перекладин свой замечательный гамак, уложила его в рюкзак, и изготовилась к десанту. Десантировалась не я одна — со мной вместе высаживалась моя соседка по имени Линда — что значит «красивая» — из всех моих соседей с ней я как раз успела особенно сдружиться за последние полчаса пути.

А перед нами слева между тем уже вырисовывался причал: крутой берег Амазонки, коричневый, метров пять высотой, с вырубленными в земле широкими и крутыми ступеньками. Теперь и я по ним поднимусь и, миновав зеленую завесу деревьев, увижу, что за ними скрывается и какая там жизнь идет.

В октябре берег такой высокий потому, что уровень воды в реке обычно сильно падает. Что, с одной стороны, сильно затрудняет навигацию больших трехпалубных теплоходов: плавание в таких условиях может растянуться на все семь дней вместо стандартных трех; но, с другой стороны, местным жителям это резко снижает трудозатраты по рыбной ловле: ведь до рыбы на дне в это время — если поближе к берегу держаться — просто рукой подать.

Мы c Линдой выгрузились из bote, поднялись на берег, прошли сквозь густые деревья, росшие вдоль реки, и перед нами появилось два дома. В одном моя спутница жила вместе со своей семьей, а во втором держала магазинчик. Мы занесли в него продукты, привезенные из Икитоса, и она незамедлительно познакомила меня со всей своей семьей, тут же показала комнату, где я смогу сегодня заночевать («в случае чего», — загадочно сказала она. В свете сказанного я немедленно задумалась: а в случае чего? Что, предполагаются какие-то особые препятствия на моем пути?). После этого Линда повела меня к курандеро-лекарю: он жил неподалеку.

Вдоль реки по берегу за деревьями вилась неширокая бетонная дорожка; вдоль нее, на большом расстоянии друг от друга стояли деревянные дома, крытые пальмовыми листьями. Отмахиваясь от жалящих насекомых (противомоскитный спрей помогал, хотя с ограниченным успехом), мы минут пятнадцать шли к дому Виктора Гарсии.

— А как тут с москитами и комарами… ну и с прочими-разными насекомыми? — спросила я Линду, отогнав от себя очередного кровососа — ну настойчивый какой… Хотелось получить достоверную информацию из первых рук.

— Насекомые? — переспросили она. — ну как же… вечером маленькие, ночью большие. Москитная сетка нужна — без нее загрызут.

Да уж, куда еще нагляднее и яснее.

Курандеро на вид казался обычным кампесино, крестьянином: глубокие прямые морщины на лбу, темное лицо, выдубленное жарким солнцем сельвы. Одет он был в затертые штаны, выцветшую и ветхую рубашку и полустоптанные черные шлепки — должно быть, только что вернулся с работы на поле.

— Аяуаска? — протянул он. — Нет, я не аяуаскеро… аяуаской не занимаюсь. Я табакеро. Свой напиток из табака готовлю… — пояснил он к моему глубокому разочарованию. — Ну не только из табака, конечно… к нему еще два других растения добавляю. Знаете, тоже вызывает видения, — воодушевился он — еще даже посильнее аяуаски будет… смесь табака, камалонги и… — добавил он с энтузиазмом, но тут же умолк, словно и так выдал слишком много избыточной для посторонних ушей информации. Еще бы. Каждый целитель ревниво хранит секреты своих смесей. Тогда он перешел к рекламной паузе.

— Приезжала ко мне как-то одна женщина из Куско, — продолжил он, — говорит, что ничего ее не берет, но как только я дал ей выпить эту настойку…

Тут он снова замолчал и замахал руками, словно предлагая нам с Линдой самим визуализировать все недостающие детали его рассказа.

Быть гибкой и соотносить первоначальный план с возникающими обстоятельствами — или же держать магистральную линию на аяуаску? Я на мгновение заколебалась. Что меня интересует: сама аяуаска или доступ к видениям? Если доступ к видениям, то неважно, что принимать, аяуаску или табак — главное, чтобы работало. Но про табак я решительно ничего не знала, и преодолев рассеянное сопротивление, верх одержала рассудительная осторожность.

Однако сразу мы не ушли, а поговорили с ним еще минут десять. В ходе нашей беседы как-то неожиданно выяснился удивительный факт, что аяуаской тоже занимается, но сегодняшняя заминка объясняется тем, что ее запасы у него временно закончились. Он сообщил, что будет ее варить только в следующую пятницу, ровно через неделю. Так что через неделю — на аяуаску — добро пожаловать.

А как он готовит аяуаску? А для этого я беру вот этот котел, — он показал на немаленький закопченный котел, лежавший под домом, — наливаю туда литров пятьдесят воды, бросаю лианы аяуаски… килограммов десять будет… а потом целый день варю лианы на костре. Листья чакруны к ней, конечно, добавляю… варю, пока не останется немного раствора только на самом дне котла. Потом это все заливаю в двухлитровую бутылку. Но главное, — тут он доверительно понизил голос, — готовить напиток надо так, чтобы никто вокруг не ходил да на аяуаску не глазел.

На этом мы с ним и распрощались. Других шаманов и курандерос в Пангване пятой не наблюдалось. Вместе с Линдой мы проделали обратный путь по бетонной дорожке. Она не преминула ввернуть слово благодарности Фухимори, по чьему распоряжению эту дорожку тут и проложили. А другие президенты и носа к нам не кажут… только вот один Фухимори и помог нам…

Кстати сказать, это был тот же самый президент, из-за которого моя перуанская подруга, о которой я говорила раньше, впала в депрессию. Президент-то один, а надо же — какое ему удалось на людей принципиально разное впечатление произвести.

Вскоре мы вернулись с Линдой на исходное место, куда с большими надеждами я высадилась не более часа тому назад — место осталось, надежды — нет. Как бабочки-однодневки они сложили свои трепетные крылышки и канули в небытие. Вот так всегда с ними и бывает — что с бабочками, что с мечтами… куда они только ни заведут, а потом возьмут и сгинут.

Села я на скамейку, кем-то любовно установленную на высоком берегу и обратила лицо и тело к заходящему над рекой солнцу, в расчете на то, что под защитой солнечных лучей меня никто не будет ни кусать, ни обижать. Пригорюнилась и стала ждать дальнейшего развития событий. Какая лодка первой появится — туда и поплыву, — думала я. — Или в Икитос, или вниз по реке в Тамшияку… потому как заночевать тут не решусь, несмотря на сердечное приглашение Линды и ее семейства: запасной москитной сетки у них не было. Со своей, значит, надо ездить… — прокомментировала я свое упущение. — Как раз и пригодилась бы на такой вот форс мажора… Как это она сказала? «на закате прилетают комары маленькие. А ночью им на смену — комары бо-ольшие»…

Хотя не факт, — продолжала я развивать свою мысль, — что сегодня хоть какая-то лодка появится вообще… «Титанику»-то хорошо — он уже доплыл до своего пункта назначения… до Тамшияку, то есть… но на обратный курс ляжет лишь после полуночи. А к этому времени как раз и обещанные большие комары подтянутся…

В общем, картина ожидания полуночного «Титаника» начинала прорисовываться во всех драматических деталях.

Сижу жду, смотрю на закат солнца, отгоняю насекомых, вдыхаю запахи влажной земли и речной воды. Но кроме того, я еще и на посту: меня проинструктировали: как только увижу проходящую мимо лодку (а вдруг!), мне следует тут же начать махать им рукой, а лучше даже тряпочкой, тем самым дать им понять, что мне с ними по пути. И тряпочку для этих целей семейство предусмотрительно мне выдало.