Чтение онлайн

Знай Лорен о прибытии Смены заранее, она несомненно наложила бы вето на проект, а потом выбила бы из Билла саму мысль о такой неразумной и дорогой затее. Однако, возвращаясь домой с собакой, муж проявил дальновидность и купил для супруги ее излюбленные лакомства: полкилограмма арахиса в шоколадной глазури и ящик пива «Фальстаф». Удивительно, но растроганная подношением Лорен не только позволила мужу оставить Смену, но и почти весь вечер вела себя как ласковая, кроткая жена.

А дальше все пошло наперекосяк. Собака буквально тут же сбежала из вольера и с помощью зубов проложила себе путь в курятник Лорен, где придушила пять ее любимых кур. Благодаря шуму установленного на окне подержанного кондиционера Билл с Лорен пребывали в благодушном неведении о творящемся злодеянии. Факт мародерства обнаружился лишь в полночь, когда Билл вышел из дома и у задней двери столкнулся со Сменой, чьи нос и голову украшали перья, а от шерсти за версту разило курятником. Что было хуже всего, она даже не пыталась отрицать своей причастности к убийству. Однако Биллу снова повезло — он избежал кровопролития, поскольку Лорен, употребившая половину привезенного пива и почти все орехи в шоколаде, впала в состояние близкое к нирване, счастливым образом снизившее ее кровожадность. Вместо того чтобы пустить в ход кулаки, она приказала своему благоверному ощипать и выпотрошить кур, а впоследствии делала из них куриный салат, которым Билл лакомился целый месяц по два раза на день.

На третью ночь Смена сбежала снова. В этот раз она отсутствовала целые сутки, а вернувшись с трудом доковыляла до дома. Возвратившись с фермы, Билл обнаружил, что его будущая звезда валяется без движения — она не могла даже ползти. Брюхо у нее раздулось, из пасти разило гнилым мясом. Через несколько минут Билл с собакой на руках уже стучался в дверь моей клиники — он в полном безумии, она при последнем издыхании. Не трудно было догадаться, что его волнует не столько судьба собаки, сколько своя собственная. Еще бы, он, как никто другой, понимал: не дай Бог издохнет эта собака стоимостью в тысячу долларов, тогда за его собственную жизнь никто не даст и цента.

— Док, прошу вас, не дайте ей умереть! — взмолился он, заламывая руки и нервно меряя шагами смотровой кабинет. — Лорен убьет меня, док!

Смена страдала от плохо изученного таинственного недуга, именуемого «параличом охотничьей собаки», или псевдоботулизмом. Судя по всему, поедание испорченного мяса провоцирует развитие болезни, поскольку чаще всего она наблюдается у собак, которым позволяют самостоятельно разгуливать по окрестностям и пожирать найденные в лесу разлагающиеся останки животных. Токсины попадают в кровь, и собаку охватывает паралич, почти не поддающийся лечению. Обычно в таких случаях назначают специальную диету, насильственное кормление и внутривенные вливания. В округе Чоктау эта болезнь довольно часто поражала охотничьих собак, особенно в начале сезона.

Хорошо хоть Биллу удалось убедить Лорен, будто какой-то ненавистник намеренно выпустил собаку из загородки и скормил ей смертельной отравы. Вместо того чтобы изводить супруга, она, желая обнаружить злоумышленника, отправилась терроризировать соседей.

На мой взгляд, у Смены не было шансов выжить, но я все же постарался сделать все, что было в моих силах, — не столько ради нее, сколько для благополучия ее хозяина. Я оставил собаку в клинике и перепробовал кучу медикаментов — антибиотиков, витаминов, кальция и множество других. Не реже двух раз в день собаке вводили зонд через пищевод и закачивали в желудок овсяный отвар. Я бдительно следил, чтобы ей стелили мягкую подстилку и периодически переворачивали, обеспечивая максимальный комфорт. По меньшей мере дважды в день Билл, Лорен или кто-нибудь из их детей звонил, чтобы узнать о состоянии больной, или члены семьи наносили ей визит. Прошло две недели, а состояние Смены не менялось. Что само по себе уже было достаточно веским основанием, чтобы не опускать рук и продолжать процедуры. Я обольщался меньше остальных и был почти готов сдаться, видя, как день ото дня растет стоимость лечения. Но на семнадцатый день пребывания в клинике, когда я рано утром подошел к клетке, чтобы накормить собаку завтраком, она помахала мне хвостом. С этого момента состояние пациентки стало неуклонно улучшаться, и вот на тридцать первый день Лорен с детьми приехала забрать ее. Это был счастливый момент. Лорен пребывала в приподнятом настроении, улыбалась, громогласно благодарила всех, кто принимал участие в спасении Смены. Против обыкновения, она держалась вполне дружелюбно.

— Чему вы так радуетесь? — спросил я. — Мне казалось, вы терпеть не можете эту собаку.

— Ох, я тряслась не столько за нее, сколько за Билла, док, — призналась она. — Ведь подохни собака, я убила бы его! Разве вы не понимаете? Вы спасли не только эту никчемную собаку, но и ее никудышного хозяина. Может, он и не идеальный мужчина, но он мой муж.

С этими словами Лорен заключила меня в свои медвежьи объятия, и я мгновенно ощутил полную беспомощность. До этого я никогда всерьез не беспокоился за безопасность Билла, но, побывав в объятиях его супруги, взглянул на ситуацию иначе: нет никаких сомнений — эта женщина действительно способна причинить серьезные телесные повреждения.

Местные знатоки оказались правы насчет охотничьих талантов Смены. Как признался мне сам Билл, на первой же охоте — это случилось через несколько месяцев после ее выписки из клиники — она ходила рядом с ним, как приклеенная. Услышав, как лают остальные собаки, загнавшие енота на дерево, она вытаращилась на своего хозяина, словно хотела спросить:

— Что там делают эти глупые животные?

Возможно, ее охотничьи способности пострадали из-за тяжелой болезни или сказался тот факт, что Лорен с детьми превратили Смерть Енотам в комнатную собачку и возят ее с собой в машине, нарядив в теплую кофточку. На мой взгляд, любая так называемая гончая, отказывающаяся ездить в кузове пикапа, не обладает надлежащими охотничьими генами.

Тем не менее я был рад, что не сдался, и часто спрашивал себя, как развивались бы отношения между Лорен и ее мужем, если бы мне не удалось спасти эту собаку. К счастью, мне не пришлось этого узнать, иначе до самой смерти меня мучили бы угрызения совести.

Я всегда обращал внимание на этот старый сарай, когда проезжал мимо по дороге, а иногда видел возле него или под навесом от дождя несколько коров, по виду шортгорнов. Если бы какому-нибудь прохожему вдруг вздумалось вечерком заглянуть в щели между досками, он увидел бы в сарае людей, занятых ручной дойкой. Очевидно, на ферме было недостаточно коров, чтобы хозяевам захотелось перейти на машинное доение. К тому же кроме покупки аппарата пришлось бы проводить на ферму электричество. В те времена для многих местных жителей электричество еще являлось непозволительно роскошным нововведением. В результате фонарные столбы стояли лишь вдоль шоссе.

До сих пор меня ни разу не вызывали на эту ферму. Правда я брал пробы крови на бруцеллез у тамошних коров, но выполнение государственной программы едва ли может считаться вызовом.

Покосившийся сарай стоял возле вымощенной гравием проселочной дороги, крыша буквально нависала над кюветом, и все сооружение опасно кренилось в сторону проезжей части.

Возле двери, едва державшейся на петлях, постоянно стоял молочный бидон. В часы дойки на крышке бидона лежал фильтр с куском холстины или чистый мешок из-под удобрений — через него процеживали молоко, когда выливали его в бидон из ведер. По сравнению с надоенным вручную непастеризованным молоком, которое мне доводилось пить в те далекие годы, нынешнее кажется практически стерильным.

В то утро в клинику позвонила пожилая владелица сарая и коров миссис Тернер.

— Мистер МакКормак, — произнесла она самым серьезным тоном, — одна из наших коров ведет себя необычно, боюсь, что у нее бешенство. Думаю, ее укусила бешеная собака.

— В чем это проявляется, миссис Тернер? — поинтересовался я.

— О, она очень неспокойна. Постоянно вылизывает стену сарая, к тому же у нее запало брюхо и как-то странно пахнет изо рта. Это продолжается почти все утро. Может, у нее водобоязнь?

Я, в свою очередь, подумал, что у всех коров попахивает изо рта довольно странно.

— Что ж, не исключено. Время от времени нам приходится наблюдать случаи бешенства. Да и взбесившиеся еноты попадаются довольно часто. Скажите, когда она телилась в последний раз? Нередко коровьи проблемы напрямую связаны с отелом и началом лактации.

— Около месяца назад и, пока это не началось, давала по два ведра молока в день. Сегодня, поглядев на ее вымя, не скажешь, что из него можно выдоить хотя бы чашку. Я хочу, чтобы вы приехали и посмотрели на нее. Нас сегодня не будет, но корову вы найдете под навесом или где-нибудь поблизости от сарая. Позже я позвоню вам, и вы скажете, что, по-вашему, могло с ней приключиться. Если ее укусила бешеная собака, я к ней больше и близко не подойду.

Мне всегда нравилось иметь дело с ацетонемией у коров, которую также называют кетозом, потому что это заболевание легко излечивается внутривенным введением глюкозы. У меня почти не было сомнений: животное страдает именно этой, на первый взгляд, загадочной болезнью.

Подкатив к воротам, я заметил старую черную корову. Она стояла под навесом и методично вылизывала стену сарая, очевидно, считая дубовые доски лучшим лакомством на свете.

Подойдя ближе к корове, я начал различать характерный запах кетозного дыхания. Мой заочный диагноз оказался верным: это была нервная форма ацетонемии.