Айк Дикий
Шрифт:
«Рыжая упрямая ведьма…» - поневоле вспомнились сверкающие гневом серо-зелёные очи, дакие дикие и горящие, взирающие в саму душу… и с медным отблеском густые косы, за которые Айк так и норовил схватить её вновь, подмять под себя, сломить, подчинить…
– Моя прелестная Эйлит, как твоё самочувствие? – граф наконец-то обратил внимание на свою наложницу, которая уже успела отужинать и неторопливо смаковала красное вино из серебряного кубка.
– Великолепно, спасибо за заботу, мой господин, - она покорно и стыдливо опустила взор в свою тарелку, затем кокетливо взглянула из-под длинных ресниц графу в глаза, щёки девушки мгновенно вспыхнули. В горящем взоре господина читалось дикое желание, казалось, если бы не присутствующие гости, он бы взял Эйлит прямо сейчас…
– Прогуляемся немного, Эйлит? – хрипло молвил мужчина, буквально испепеляя взглядом свою наложницу.
– Как изволите, мой господин, - она покорно поднялась с кресла и вышла из-за стола.
– Я вскоре вернусь, развлекайтесь, - обратился граф к уже изрядно хмельным гостям, затем рывком поднялся со своего места и последовал за неспешно идущей девушкой, направляясь к выходу из залы. Сидящие за столом женщины и мужчины лишь тихонько хмыкали да прятали глаза, словно так и надо. О порочной связи графа и Эйлит всем уже давно было известно, ведь господину позволялось многое…
Одержимый похотью граф с грохотом отворил дверь в свои покои и набросился на Эйлит аки изголодавшийся зверь. Повалив женщину на ложе, он бесцеремонно задрал подол её платья. Наложнице нравились грубые ласки господина, она поспешно расстегивала ремень на мужских штанах, снедаемая ответным диким желанием.
– Возьми…возьми меня… - шептала хрипло Эйлит, изнывая от томящего предвкушения. Айк вошёл резким движением, продолжая толкаться с неистовым напором и силой. Он рычал, словно обезумевший самец, распалённый дикой страстью. Какая же Эйлит влажная и податливая, всегда готова принять своего господина и подчиниться… Изрядно хмельной граф всё никак не мог достичь разрядки, он рывком перевернул стонущую женщину на живот и овладел ею вновь, жёстко схватив за густую шелковистую косу.
– Ещё… ещё… - она буквально молила срывающимся голосом. Айк рычал, ускоряя темп и воображение внезапно подкинуло картинку, где он сжимает рукой на затылке медные волосы Эрны, словно сейчас она нагая извивается под ним и кричит, но не от боли… И эти зелёные горящие очи… Неистово захрипев, граф мгновенно достиг желаемого пика и одновременно наслаждаясь нелепой фантазией, словно под ним сейчас покорная рыжеволосая пленница…
Тяжело дыша, мужчина медленно слез с кровати, натягивая на себя кожаные штаны, а дрожащая Эйлит перевернулась на спину, поправляя измятое платье и пытаясь прийти в себя после страстного соития со своим господином.
– Ты принимаешь зелья, чтоб не понести? – тишину нарушил хриплый голос Айка, тот даже не взирал на лежащую на его кровати наложницу.
– Принимаю, как Вы и велели, мой господин… - в голосе женщины скользнула горечь, она отрешённо взирала на ткань балдахина. На самом деле Эйлит уже давно не принимала никаких снадобий, она безумно желала родить Айку дитя, чтоб привязать к себе этого мужчину. Старенький лекарь по прозвищу Мудрый снабжал жителей графства разными настоями и зельями, по велению господина он изготавливал для наложницы весьма эффективное снадобье, которое она должна была регулярно принимать, но Эйлит его выбрасывала. Как-то она наведалась к этому живущему в призамковом посёлке старцу и призналась, что хочет понести от господина. Лекарь тогда обследовал женщину и вынес свой вердикт…
«Ты бесплодна, Эйлит… Господь не сможет даровать тебе дитя…»
Эти слова ещё долго терзали наложницу, тогда она в гневе и отчаянии выскочила из хижины лекаря и упала наземь, содрогаясь в рыданиях.
«Сохраните мою тайну, никому не говорите, что я бесплодна…никому…» - умоляла она Мудрого, ведь Эйлит никак не могла смириться с этой позорной мыслью, таких женщин называли пустоцветом и считалось, что Господь их карал за грехи, не удостаивая радости материнства.
Граф застегнул на брюках ремень, прилизал назад свои смоляные косы и поправил кое-как нательную синюю рубаху с небольшим нагрудным вырезом.
– Приведи себя в порядок, Эйлит. Надо спуститься к гостям да почтить их своим присутствием, - его голос казался спокойным, Айк беглым взором окинул лежащую на ложе женщину и направился к выходу из покоев. Безумное наваждение похоти куда-то схлынуло, граф получил своё.
***
После тяжкого рабочего дня Эрна сидела у костра в компании конюхов и поварихи Саннивы, которая принесла с кухни пшеничных лепёшек, несколько свиных окороков, а также притащила и маленький бочонок с элем.
Майский вечер выдался довольно тёплый, в бескрайнем вечернем небе россыпью сияли звёзды, а лёгкий ветерок трепал медные пряди волос Эрны.
Девушка была, как ни странно, в хорошем настроении. Когда с пастбища пригнали табун лошадей, она ещё издалека узрела своего верного коня по кличке Дубок. После недавней битвы у стен крепости Айка вражеские трофейные доспехи и оружие перешли в собственность графа, как и лошади убитых данов.
– Так говоришь, конь твой тебя не бросил… - хмыкнул у костра дед, чуть закашлявшись. Он как раз поедал ячменную кашу из деревянной миски, периодически взирая на свиной окорок, лежащий на сбитом из грубых досок небольшом столе. Мяса-то хотелось, но жевать нечем, так как дед был почти беззубый, вот и довольствовался кашей да пенным элем.
– Мой Дубок… верный конь мой, - Эрна улыбнулась, радуясь аки дитя. – Почуял меня сразу, аж на дыбы встал! Его мне отец когда-то купил на рынке, ещё маленьким жеребцом…
Улыбка медленно сползла с уст девушки, едва она вспомнила о своём отце. Грозный ярл Торвальд… Лишь своим именем он нагонял страх на англосаксов, один из злейших врагов короля Эгберта и Айка Дикого... Доселе Эрна не призналась никому, чья она дочь, да и зачем? Своему деспотичному отцу она не особо нужна, ведь того заботили лишь сыновья.
«Что проку от баб?» - размышлял частенько ярл. – «Их удел детей рожать да услаждать мужчин…»
Маленькую Эрну отец не щадил, она тяжко работала с ранних лет по хозяйству, а также наравне с братьями училась военному искусству. Мать свою девушка помнила смутно, та умерла при родах, когда на свет явился младший братец Сигвальд. Эрне тогда было четыре года, в памяти остался лишь ласковый материнский голос и до боли родное тепло её рук… Детей выхаживала бабка Биргит, мудрая женщина всячески наставляла Эрну и утешала в трудные минуты. Когда девушка подросла и из гадкого утёнка превратилась в рыжеволосую красавицу, отец решил выдать её замуж за престарелого ярла-соседа. Этот брак для обоих мужчин был выгодным, таким образом они хотели объединить свои силы, скрепив союз родственными узами.
Эрна тогда рыдала всю ночь, а Биргит её утешала, твёрдо наставляя не соглашаться с участью разменной монеты.
«Сумей всегда постоять за себя, дитя моё… Страх и покорное безмолвие удел рабов… На рассвете ступай к отцу да твёрдо заяви о своём несогласии! Как он сумеет принудить? Коль сама не захочешь, не сумеет…» - бабка гладила медные косы плачущей Эрны, а на рассвете девушка так и поступила, как советовала Биргит. Она явилась в спальню к отцу и твёрдо заявила, что не станет женой нелюбимому соседу.