Чтение онлайн

«Решено».

— Плевать. — написал я — Ты — мой единственный друг, и, кажется, у тебя проблемы. Может я смогу помочь?

— Чем ты можешь мне помочь?

— Учитывая обстоятельства, пока только советом. Сначала расскажи, а там посмотрим.

— Каким советом? Что за совет может дать мне человек, проживший на треть меньше меня, да ещё и только попавший в наше общество?

— Вообще-то, мне 30 лет — написал я, и вот тут глаза Амалии округлились. — А учитывая разницу между нашим и вашим обществом, а также предыдущую работу, поверь, опыт взаимоотношений у меня будет побогаче твоего.

Баронесса зависла. Было видно, что она о чём-то размышляет. Тем не менее неосознанно она всё же повернула корпус тела, освобождая мне проход, а значит, может и подсознательно, но захотела впустить меня.

Я бесцеремонно уселся в кресло, жестом приглашая девушку расположиться напротив.

Она опустила голову, постояла у входа несколько секунд, но всё-таки подошла и села напротив меня.

— Ты мне сказал, что тебе двадцать лет. И выглядишь на двадцать. И в своём статусе Господину Арнольду написал, что тебе двадцать. Ты сейчас зачем соврал?

Была у Амалии такая черта, как любопытство. Видимо, именно оно взяло верх, когда я написал свой настоящий возраст, и именно поэтому девушка не выкинула меня из комнаты. Когда баронессе что-то становилось интересно, она вела себя, как ребёнок. И вот сейчас, несмотря на то что ей плохо, любопытство победило, заставив по-детски забыть об обиде и переключиться на нечто новое.

— Нет, не вру. Когда нас призвали, мне было 29 лет, а на прошлой неделе был день рождения, и мне исполнилось 30. Тем не менее в моём статусе записано 20 лет, поэтому я просто сообщил всем то, что в нём указано.

— Ничего себе! Такого ещё никогда не происходило. Ни у кого не менялся возраст при призыве, по известным мне записям. — заинтересованно сверкая глазами, сказала Амалия.

— Слушай, — продолжила она — а у остальных так же? Им тоже не по двадцать лет? Сколько им? Они тоже старше?

— Этого я тебе не скажу, это не мой секрет. Вообще, мы договорились не раскрывать свой возраст, так как не знали, во что это выльется. Поэтому я прошу тебя сохранить всё в тайне. Если об этом кому-либо станет известно, я больше ничего и никогда тебе не расскажу.

Лицо Амалии, когда она прочитала длинную надпись на дощечке, стало обиженным, а глаза опустились. Но она кивнула.

— А теперь рассказывай. — написал я. — Что случилось? Почему весёлая жизнерадостная Амалия проливала слёзы?

— АМАЛИЯ?! Да ты совсем обнаглел, мальчишка… то есть… Как ты обращаешься к баронессе?

«Да-да, всё так, не соблюдаю субординации и всё такое… каюсь, грешен».

Стёр всё с доски, оставив лишь одно слово:

— Рассказывай.

Честно говоря, думал, что она и дальше будет уходить от темы, но…

— Сегодня пришло письмо от моего мужа. В письме он…

Дальше девушка начала жаловаться, что после окончания задания в этой башне призыва, ей поручено отправиться в замок в горах Корс, не заезжая домой. Вещи Амалии из родового имения мужа уже отправлены в тот замок и будут ждать прибытия хозяйки.

Баронесса Седер оказалась шестой женой маркиза.

Вообще, Амалия не дворянка по праву рождения, но она из рыцарского рода. Её отец служил рыцарем у герцога, и за заслуги ему даровали титул баронета, после чего перевели в другие земли. На новом месте тот продолжил служить дальнему родственнику этого герцога — маркизу Герфелду Седеру. Отец Амалии смог выгодно продать дочь новому господину, после чего Амалия сменила дом, а свежеиспечённый баронет сел в кресло повыше, став каким-то чиновником.

Самому Седеру очень нужен был наследник. Все его пять жён рожали только дочерей, поэтому он взял шестую. За два года, проведённых в родовом замке маркиза, она всегда чувствовала пренебрежительное отношение со стороны других членов аристократического семейства. Все пять жён маркиза были дворянками с рождения. Первая супруга Седера тоже была маркизой, остальные графинями. Самой Амалии позже титул присвоил сам муж, но по какой-то причине всего лишь баронессы, а не графини, как этого ожидали.

Замуж девушку отдали в пятнадцать лет, а примерно через год она забеременела. Дочь Амалия родила в семнадцать лет, прямо в свой день рождения.

После рождения очередной дочери маркиз потерял к Амалии какой-либо интерес. Ребёнка оставили в замке со старшими сёстрами, которых у неё было целых десять, а Амалию через шесть месяцев после родов отправили помогать Церкви Света, ярым сторонником которой был маркиз Седер.

Виделась баронесса с дочерью лишь раз в полгода, когда приезжала домой. Заботу о ребёнке возложили на нянек и служанок, а воспитанием Лианы, так маркиз назвал дочь Амалии, занялись третья и первая жёны.

Баронесса была рада хотя бы раз в полгода видеться с ребёнком. Однако, на этот раз целый год заняла церемония нашего призыва, в которой Амалия принимала активное участие, получая свой первый подобный опыт. Кроме того, ей предстояло провести здесь ещё целых полгода, до самой отправки иномирян, то есть нас, в столицу. И в довершение всего, сегодня девушка получила от мужа письмо, в котором было написано, что она не сможет вернуться к дочери, а сразу должна будет направиться в замок Корс для содействия в подготовке экспансии в соседнее государство.

И худшее в этой новости было то, что никто не знал, сколько времени продлится подготовка к вторжению. Это могло занять как несколько месяцев, так и несколько лет, в зависимости от политической обстановки и финансирования этого конкретного мероприятия.

Сейчас Лиане уже одиннадцать лет, и Амалия опасается, что дочь выдадут замуж даже без её участия.

Сама баронесса прекрасно понимает, что её просто отослали куда подальше, лишь бы не попадалась на глаза остальному семейству Седер.

— …я чувствую себя никчёмной уродиной. Почему он не обращает на меня внимания? Я ему не нужна, потому что не смогла родить сына, но ведь и остальные тоже не смогли родить мальчиков. Чем я хуже этих его графинь, которым он позволил остаться в родовом замке?

С последними словами Амалия окончательно разрыдалась, размазывая слёзы и сопли по рукавам мантии.

Не знаю, что на меня в тот момент нашло, однако, я решительно подошёл к ней, поднял за плечи и прижал к себе, крепко обняв. Аристократочка некоторое время плакала у меня на груди, а когда начала успокаиваться, я немного отодвинул её и… поцеловал.