Чтение онлайн

Почему же, в самом деле, если мне нечего бояться в другом мире и если я умею ловко обезопасить себя в здешней жизни, почему мне не похищать чужое добро, не убивать даже, если того потребует моя выгода? Почему же не предаваться необузданно всем страстям, хотя этим я и оскорбил ближнего? А тайные несправедливости и сокровенные пороки, — к чему от них воздерживаться? Совесть я буду заглушать и беречься только того, чтобы не иметь дела с полицией или с уголовным судом. Я буду наслаждаться в жизни и сумею даже приобрести всеобщее уважение; а когда придет смерть, я погружусь в ничтожество, и пышные похороны будут последним следом моего существования!

Услышав подобные речи, ты, конечно, принял бы говорящего за безумца, которого надо запереть в клетку, как дикое животное, способное на все крайности.

И действительно, — каковы должны быть люди, утверждающие, что нет Бога, нет души, нет жизни будущей?

Одному пороку свойственно внушать подобные мысли; и, усвоив их, порочный человек принимает их потому, что бесчестное поведение заставляет его страшиться правосудия Божия и презрения честных людей.

Выдавая этот грубый материализм за результат размышления и высшего просвещения, он надеется приобрести многих подражателей и привлечь сторонников разврата, неверия и беспорядков…

Но не думай, что вера в уничтожение своего бытия была глубоким убеждением нечестивых: нет! Это слова и ничего более!

В самом деле, взгляни на них в грозный час их смерти! Какая перемена тона и речей! Неужели в болезни они успели изучить религию, увериться в ее истинах? Нисколько! Но они приблизились к смерти, предстали пред истиною, готовой произнести над ними суд! И мгла нечистых страстей скрылась от ее всепроницающего света; и слышен тогда голос совести, так долго заглушаемый.

В этот грозный час несчастные уже не презирают священника, не издеваются над молитвой, исповедью и причастием; они не думают уже, что ад и Рай пустые басни, которым верят только слабые умы!

Я знаю, что есть исключения, что не отрицавшие будущую жизнь обращаются к вере перед смертью. Но часто затмение рассудка и окаменение сердца, надежда выздороветь, а более всего — гордое упрямство или ложный стыд бывают причиной, что несчастный умирает как жил. Но исключение, как известно, подтверждает правило.

Впрочем, не я один, а голос всего человечества восстает против неверующего. Нет ни одного народа, когда-либо существовавшего, который бы не верил в будущую жизнь.

Везде и всегда чтили память умерших; везде и всегда молились за отца, мать, детей, друзей, похищенных смертью. На чем же основан этот всеобщий обычай, как не на глубоком, непреодолимом убеждении в бессмертии души? Это убеждение провозглашает ясно, что смерть есть только изменение жизни.

«Не плачьте! — говорил жене и детям, умирая, один благочестивый человек. — Моя любовь к вам будет жить вечно! Нам предстоит только временная разлука; не делайте же ее слишком скорбной! Я чувствую, что покидая землю, не лишаюсь бытия».

Таков голос совести, сладкий, утешительный голос истины! Таково и торжественное слово веры Православной! Она указывает нам, что земная жизнь — это временное испытание, которое милосердный Бог увенчает вечным блаженством. Вера побуждает нас заслуживать это блаженство — самоотвержением и исполнением долга.

Да удалится же от нас, от благословенной России этот гибельный материализм, который силится похитить у человека его высокие надежды! Прочь от нас это учение, не оставляющее несчастному ничего, кроме безотрадного отчаяния! Совесть и здравый смысл отвергают его с презрением!

Глава 4

В. — Случай управляет всем: иначе не было бы столько беспорядка на земле, столько зла. Ясно, что Бог не занимается нами.

О. — Искренно ли ты веришь тому, что говоришь? Позволь мне в том усомниться. Такие мысли приходят только тогда, когда сердце изнемогает.

Не доверяй себе! Страсти омрачают рассудок так же, как и вино; и это опьянение производит еще более опасный бред.

Знаешь ли, какое заключение можно сделать из слов: «Бог не занимается нами!» — в них слышится желание беспрепятственной свободы следовать дурным наклонностям и освободиться от угрызений совести.

Что такое, скажи мне, этот случай, который ты ставишь на место промысла Божия ? Это нечто неизвестное, необъяснимое, несуществующее, которое, однако же, по твоему предположению, управляет всем!

Хочешь ли знать, что такое случай, рок, судьба, — называй как хочешь? Это — ничто! Это — слово без смысла, изобретенное трусливым человеком, взамен страшного для него Провидения. Это — слово, придуманное для объяснения непонятных вещей, но в сущности — оно бессмыслица, вздор.

Случай не управляет ничем, потому что он — ничто.

Бог единый, Всемогущий Господь и Создатель всех существ, управляет всем, печется о всех, устраивает все Своим промыслом, то есть Он Своей бесконечной премудростью, милосердием и правосудием ведет всех вообще, и каждого в отдельности, к вечной цели теми путями, которые находит лучшими.

Как создал Он все, так и управляет всем и находит столь же достойным величия Своего заботиться о творениях, как и создавать их.

Он все знает, все видит, всем управляет неизменно и неутомимо, от самых малейших, неприметных творений, до лучших и высочайших существ. Напрасно беспокоится тот, кто думает, что столько дел утомят Бога.

Оставь всякое сомнение: Вседержитель заботится о Своих творениях и преимущественно о тебе, Его разумном творении.

Ты отрицаешь промысл Божий, потому, говоришь ты, что видишь несовершенство в мире. Почему тот родится бедным, а этот богатым? Отчего такое неравенство в судьбах человеческих? Зачем столько печалей и забот дано одним и столько благоденствия другим? По твоему мнению, все идет как попало, беспорядочно, и ты сам устроил бы все гораздо лучше.

Но кто сказал тебе, что несогласное с твоими понятиями есть в самом деле беспорядок? Как! Ты считаешь вещь ненужной в мире, потому что не знаешь, для чего она служит? Ты считаешь ее вредной, потому что не знаешь, на что она полезна?

Тебе ли, слабому творению, ограниченному в знаниях, в могуществе, во всем существе твоем, тебе ли судить о делах Того, кто Всемогущ, Всепремудр, Всеблаг и Всеправеден?

Поистине, это странное желание с твоей стороны! Что, если бы невежда, не умеющий читать, раскрыл книгу какого-нибудь великого мыслителя или поэта и, видя столько неизвестных ему букв, соединенных в различном порядке, чтобы составить слова, вздумал бы судить, для чего они составлены так, а не иначе? Ему бы отвечали: «Жалкий невежда! Ведь это написано гениальным человеком. Он расположил слова именно в таком порядке, чтобы лучше выразить свои мысли; и если бы ты вздумал переставлять буквы, строки, страницы, то вышла бы ужасная бессмыслица вместо прекрасного творения великого автора. Постарайся научиться читать хоть некоторые страницы этой книги, и ты удостоверишься, как совершенно то, что кажется тебе беспорядочным.