Чтение онлайн

— Любовь Васильевна, — доброжелательно улыбнулась мне Зоя Григорьевна, миловидная крашенная блондинка лет под пятьдесят, с такой пышной грудью, что пуговицы от мохеровой кофты казалось вот-вот поотлетают.

Зоя Григорьевна была заведующая детским домом и, судя по фенотипу, относилась к представителям коренных малочисленных народов. И вот уже полчаса она всячески меня охмуряла, пытаясь подсунуть вместо Белки других детей.

— Вы же понимаете, что там целый букет всего? — доверительно посмотрела она на меня и в её узких глазках вспыхнул жгучий интерес. Вот только мне и самой интересно стало, что за интерес у неё такой.

— Я всё понимаю, Зоя Григорьевна, — кивнула я, — спасибо вам огромное, за такое доверие. Но дело в том, что двух старших детей, из этой семьи я уже взяла под опеку. Поэтому мне нужна именно Белка.

— Вот у нас есть Павлик, такой хороший ребёнок, — словно не слыша меня, не сдавалась заведующая, — стихи читать любит, из пластилина красивых животных лепит. Особенно зайчики у него получаются. Замечательный мальчик, уж поверьте! У вас с ним никаких проблем не будет.

— Да у меня и с Белкой проблем не будет, — развела руками я.

— Ну, не скажите, — покачала головой заведующая, — там такая генетика.

— Нормальная там генетика! — отмахнулась я, — это же дети моего бывшего супруга.

— Да, я знаю, — кивнула Зоя Григорьевна, — но поверьте…

— Зоя Григорьевна! — я решила использовать свой самый «козырный» аргумент, — поймите меня правильно. Только, между нами, это. Хорошо?

Зоя Григорьевна кивнула. Глаза её заблестели от еле сдерживаемого любопытства.

— Понимаете, на Анжелику и Ричарда, Скороход, ну, в смысле, мой бывший, дает хорошее содержание. Понимаете?

Зоя Григорьевна кивнула. Она всё понимала.

— Но Анжелика сейчас уже заканчивает школу, сдает последние экзамены и поступает в училище. То есть она отделяется (о том, что она всего лишь девятиклассница, я скромно умолчала). — И я хочу взять взамен их третью сестру — Изабеллу. Теперь вы меня понимаете?

— Вы не хотите, чтобы бывший супруг уменьшил содержание! — догадливо сказала Зоя Григорьевна.

На самом деле у меня были совсем другие мотивы: начиная от того, что было жаль больного ребёнка, который являлся сестрой моим детям, до долгоиграющей стратегии, связанной с моей миссией в этом мире.

Но говорить об этом алчной и недалёкой заведующей я не собиралась.

— Понимаю, — покивала она, — ну тогда я не буду тратить своё и ваше время и уговаривать взять Павлика. Будем оформлять документы.

— Будем, — расцвела улыбкой я и добавила, — а можно я посмотрю на неё?

— На кого? — удивилась та.

— На Изабеллу.

— Ещё насмотритесь, — отмахнулась она равнодушно.

— Но всё же я бы хотела её увидеть, — строго сказала я и под обложку журнала, который одиноко лежал на столе заведующей, легли сто долларов.

— Я думаю, что это вполне возможно, — внимательно проследила за траекторией купюры Зоя Григорьевна и подчеркнула. — Наверное…

Я добавила ещё пятьдесят.

— Да, вполне возможно, — широко улыбнулась заведующая и быстренько нажала на кнопку коммутатора:

— Альбина Климовна, зайдите ко мне! — велела она строгим голосом.

Буквально через пару минут в кабинет вошла пожилая женщина с морщинистым лицом. Длинное национальное платье женщины терялось под вязанной крючком шерстяной шалью, которой она накрыла плечи.

— Альбина Климовна, проводите Любовь Васильевну к Изабелле Рочевой.

— Но Зоя Григорьевна… — многозначительным голосом начала женщина, но заведующая её прервала:

— Альбина Климовна, вы меня слышали!

Альбина Климовна тяжко вздохнула, и в этом вздохе выражался весь её протест. И, переваливаясь, повела меня из кабинета. Она сильно хромала на одну ногу, так что шли мы долго по узким коридорам, пропахшим убежавшим молоком, хлоркой и детской мочой. Так что я вполне успела налюбоваться стенами, украшенными корявыми детскими рисунками на тему «Мой мир», «Моя страна», «Наше счастливое детство».

— Вот! — неодобрительно сказала Альбина Климовна и распахнула передо мной дверь. — У вас пятнадцать минут.

Она остановилась в дверях и буравила меня глазками.

— Альбина Климовна, — тихо сказала я, — вы не беспокойтесь. Я же всё равно её возьму. Так что ничего плохого я ей не сделаю.

Женщина нахмурилась, немного подумала, затем кивнула и ушла по своим делам.

А я шагнула в комнату и замерла в нерешительности — на кровати со сбитым одеялом полулежала-полусидела очень худенькая, до синевы, девочка лет четырёх-пяти и рисовала. При виде меня она удивлённо распахнула огромные черные глаза:

— Ты моя мама? — просто спросила она.

— Да, — ответила я и заплакала.

Вечером ко мне на квартиру припёрся Скороход. Я как раз закончила складывать документы по порядку, согласно тому списку, что выдала Зоя Григорьевна. Когда задребезжал звонок на входной двери, Валентина Анатольевна недовольно крикнула:

— Любовь Васильевна, это к вам пришли!

Я вышла в прихожую и сильно удивилась, обнаружив бывшего любашиного супруга.

— Ты чего? — спросила я.

— Как дела продвигаются? — вопросом на вопрос ответил Скороход.

— Смотря какие дела, — пожала плечами я, — ты разве из-за этого пришел? Узнать, как у меня дела?

— Нет, — нахмурился он и добавил, — ты бы не занималась ерундой, Люба, я тебе говорю.

— Спасибо за беспокойство, Пётр, — ответила я, — но позволь уж мне самой дальше решать…

— Ты не понимаешь! — вскинулся он.

— Если ты пришел только за этим, то уходи! — я уже начала терять терпение, то меня эта заведующая мариновала почти час, теперь этот пришел. И все за меня прям очень беспокоятся. А судьба худенькой черноглазой девочки никого не интересует.

— Да подожди ты, Люба! — сказал Скороход и вытащил из кармана куртки свёрток, обёрнутый в газету и перевязанный простой резинкой от трусов. — Вот.

— Что это? — я не спешила брать непонятно что в руки.

— Да деньги это, — нахмурился Скороход и понизил голос до шепота, — Анжелка там поступает, выпускной у неё, платье надо. Сама же говорила.

— Говорила, — изумлённо кивнула я, забирая свёрток, — спасибо тебе, Петя.

— Это тебе спасибо, — вздохнул Скороход. Он ещё хотел что-то добавить, но посмотрел на меня, ещё раз кивнул и вышел стремительным шагом.